Осознанные сновидения: что это, как связаны с гипнозом и опасны ли

Кирилл пришёл ко мне не из-за снов. Он три месяца просыпался разбитым, хотя спал по восемь часов. А потом выяснилось: каждую ночь он ставил будильник на 4:30, чтобы «поймать» состояние, в котором понимаешь, что спишь. Осознанные сновидения он тренировал по видеоинструкциям – и незаметно разменял сон на попытку им управлять.

Если вы ищете, почему утром не получается шевельнуться и вздохнуть, – это другое состояние, сонный паралич разобран у нас отдельно. Здесь речь о сне, внутри которого сохраняется осознанность.

Осознанные сновидения: что это и чем отличаются от обычного сна

Осознанное сновидение – это сон, во время которого спящий отдаёт себе отчёт, что происходящее ему снится. Сон при этом продолжается: картинка не исчезает, человек не просыпается. В русскоязычных текстах то же явление называют осознанным сном, в англоязычной литературе – lucid dreaming, от латинского lucidus, «ясный». Термин ввёл нидерландский психиатр Фредерик ван Эден в 1913 году.

От обычного сновидения это состояние отличается одной деталью – работающей критикой. В обычном сне вы принимаете за норму, что вместо своей квартиры попали в школьный класс, а умерший родственник сидит за вашим столом. В осознанном сне вы замечаете нестыковку и делаете вывод: это сон.

А дальше начинается то, о чём популярные статьи обычно молчат: осознанность и управление – не одно и то же.

• Осознанность – вы знаете, что спите. Это базовый признак, без него состояние не называется осознанным.
• Управление – вы можете поменять сюжет: взлететь, уйти из неприятной сцены, вызвать нужного человека. Это необязательное дополнение.
• Память – утром вы помните и сам сон, и факт осознания. Без этого понять, что сон был осознанным, невозможно.

Разводить эти вещи важно не из педантизма. В крупном международном опросе 2021 года, который охватил 16 стран и 10 715 человек, частое понимание «я сплю» отметили около 30 % участников, а способность влиять на содержание сна – только 17 % [2]. То есть почти половина тех, кто осознаётся, остаются пассивными наблюдателями. Обещание «научишься управлять сновидением» адресовано не всем, кто вообще способен осознаться.

Насколько часто это бывает: цифры вместо «избранных»

Осознанные сновидения – не редкий дар. Метаанализ работ за полвека, с 1966 по 2016 год, собрал данные 34 исследований распространённости и 25 исследований частоты. Хотя бы один осознанный сон за жизнь помнят 55 % людей (95 % доверительный интервал – от 49 до 62 %), а раз в месяц и чаще такие сны видят 23 % (от 20 до 25 %) [1].

Читать эти цифры нужно буквально. 55 % – это «хотя бы раз в жизни, и я это запомнил»: сюда попадает и подросток, который однажды во сне понял, что опоздание на экзамен ему только снится. 23 % – это уже регулярность, но не обязательно управление.

Расхождение между 30 % из международного опроса [2] и 23 % из метаанализа [1] не означает, что явление стало встречаться чаще. Эти показатели нельзя сравнивать напрямую: в метаанализе суммировались ответы на разные формулировки вопроса о частоте за много лет, а опрос 2021 года проводился в период пандемии, когда у людей выросла и запоминаемость снов, и доля кошмаров, – авторы прямо связывают учащение осознанных снов с перенесённым COVID-19 и постковидным состоянием [2].

Комментарий врача: на приёме людей чаще беспокоит не отсутствие осознанных снов, а невозможность отличить их от других ночных состояний. Это разные запросы и разная тактика.

Кому такие сны даются легче? По данным опроса почти 2 000 человек, частота осознанных снов связана с живостью сенсорных образов и со склонностью к развёрнутому позитивному фантазированию днём [8]. Проще говоря, человек, который и в бодрствовании легко представляет картинки, во сне тоже чаще замечает, что картинка – его собственная.

Что происходит в мозге, когда человек понимает, что спит

Осознанное сновидение возникает в фазе быстрого сна – той, в которой мозг активен почти как в бодрствовании, а мышцы тела отключены. Ключевое отличие от обычного быстрого сна в том, что к сновидению подключается самоотчёт: способность оценивать своё состояние со стороны. Это не «полупробуждение» и не особая разновидность бессонницы, а смешанное состояние, когда часть функций бодрствования работает внутри сна [8].

Долгое время такие сны оставались областью самоотчётов: человек утром рассказывал, что осознался, и проверить это было нечем. Ситуация изменилась, когда исследователи догадались использовать то, что во время быстрого сна остаётся подвижным, – глаза и мелкие мышцы лица.

В 2021 году четыре независимые лаборатории провели то, что до этого считалось невозможным: разговор со спящим человеком. Участников – их было 36 – обучали подавать сигналы движениями глаз и сокращениями лицевых мышц. Уже во время подтверждённого полисомнографией быстрого сна им задавали вопросы, в том числе простые арифметические. Спящие воспринимали новую информацию, удерживали её и отвечали: правильные ответы зафиксированы 29 раз у 6 участников [3].

Это важно по двум причинам. Во-первых, осознанный сон перестал быть вопросом веры в чужой рассказ. Во-вторых, выяснилось, что внутри сна сохраняется часть рабочей памяти и произвольности – то есть человек в этом состоянии не марионетка сюжета.

Это и есть главное, что я объясняю пациентам про любое изменённое состояние сознания, будь то транс на сеансе или осознанный сон: это не потеря контроля, а его возврат – в тех пределах, в которых мозг вообще способен контролировать себя во сне.

Чего из этого не следует: что сон становится полезнее или что в нём можно «запрограммировать» себя. А границу между гипнотическим трансом и сном мы разбирали отдельно – если нужна именно она, посмотрите материал о том, чем гипнотический транс отличается от сна.

Удивительный эксперимент: практика, которая сдвинула показатели не туда

Самое неожиданное исследование по теме выглядит скучно: ни лаборатории, ни электродов, только опросники и дневники. Израильские психологи Лирон Авирам и Нирит Соффер-Дудек в 2018 году решили проверить то, что считалось само собой разумеющимся: раз осознанные сны – признак благополучия, значит, и тренировать их полезно.

Сначала 187 студентов заполнили анкеты о частоте и «интенсивности» осознанных снов (включая контроль над сюжетом и уверенность в том, что это сон), а также о депрессии, тревоге, навязчивостях, диссоциации и схизотипических чертах. Через два месяца часть выборки – 78 человек – прошла опрос заново и две недели вела утренний дневник снов.

Результат разошёлся с ожиданием. Сама частота осознанных снов с симптомами не была связана никак. Их интенсивность и положительная эмоциональная окраска – наоборот, связаны обратно: чем ярче и приятнее, тем меньше жалоб. Но у тех, кто намеренно применял техники вхождения, картина оказалась другой: применение техник положительно коррелировало и с психопатологическими симптомами, и с проблемами сна, а за два месяца наблюдения предсказало рост показателей диссоциации и схизотипии [7].

Вывод, который делают сами авторы и который я считаю главным в теме: осознанность во сне не равна «здоровому сну». Приятный спонтанный осознанный сон и ночь, проведённая в тренировке осознанности, – это разные вещи с разными последствиями.

Статус данных указываю честно: это не рандомизированное испытание, а продольное наблюдение на небольшой выборке студентов с самоотчётами. Такой дизайн показывает направление связи, но не доказывает причину, и работа ждёт независимой репликации. Данные ограничены – и при этом это лучшее, что есть в литературе по рискам практик на сегодня: обзор по клинической нейронауке осознанных снов 2025 года тоже выделяет возможные минусы этих вмешательств в отдельный раздел [11].

Как в осознанный сон попадают: техники и их реальная отдача

Техники вхождения существуют и работают – но не как кнопка. Систематический обзор 2023 года собрал 19 новых исследований и выделил 14 методов, разделив их на четыре группы: когнитивные приёмы, внешняя стимуляция, вещества и стимуляция коры. Самым результативным оказался мнемонический метод – MILD. Качество методологии у 17 работ из 19 авторы оценили как умеренное, у трёх – как низкое [4].

Вот как выглядит MILD в исходном виде. Он требует просыпания в последней трети ночи – на этом и держится эффект.

1. Поставьте будильник так, чтобы проснуться примерно через 5 часов после засыпания, и сразу вспомните сон, который только что видели.
2. Найдите в этом сне признак, по которому можно было понять, что это сон: невозможная сцена, странная деталь, нелогичный переход.
3. Лёжа в постели, несколько раз мысленно повторите установку: «В следующий раз я замечу, что сплю».
4. Представьте, что вы снова в том же сне, видите тот самый признак и понимаете: это сон.
5. С этой картинкой в голове засыпайте обратно. Удерживайте намерение до того момента, как провалитесь в сон.

Остальные приёмы из обзора – проверки реальности днём (посмотреть на часы или текст дважды и сравнить), ведение дневника снов, пробуждение с возвращением в постель через 20-30 минут, звуковые и световые подсказки во время быстрого сна. Домашний вариант подсказок изучали отдельно: в 2024 году исследователи перенесли лабораторную методику целевой реактивации осознанности в приложение для смартфона и получили прирост осознанных снов по сравнению и с предыдущей неделей, и с замаскированной контрольной процедурой; сигналы работали только если это были те же звуки, что и при вечерней тренировке [13].

Про вещества скажу отдельно, потому что их обсуждают активнее всего. В двойном слепом перекрёстном исследовании 121 участник принимал галантамин в середине ночи: осознанный сон отметили 14 % на активном плацебо, 27 % на дозе 4 мг и 42 % на дозе 8 мг [5]. Цифры впечатляют, но галантамин – рецептурный препарат, который применяют при болезни Альцгеймера, со своим профилем противопоказаний и взаимодействий. В исследовании его давали отобранным здоровым добровольцам под наблюдением. Самостоятельный приём ради сновидений – не «лайфхак», а приём лекарства без показаний; обсуждать такое можно только с врачом, и в подавляющем большинстве случаев ответ будет отрицательным.

Когда техники не работают

У части людей не получается ничего – и это не вопрос усердия. Методы вхождения опираются на способность удерживать намерение и замечать нестыковки, и она у всех разная: от живости внутренних образов до того, насколько легко человек вообще запоминает сны. Если вы не помните сновидений, тренировать осознанность в них не на чем – сначала работают с памятью на сны.

Вторая причина – сам режим. Методика, которая требует будильника в 4-5 утра, несовместима с ранними подъёмами на работу и хроническим недосыпом: ночь становится короче, а шанс на осознанный сон не растёт. Третья – ожидание чуда. Люди, которые приходят за «кинотеатром по заказу», обычно бросают на второй неделе, и это лучший из возможных исходов.

Зачем это нужно: где польза подтверждена, а где только обещана

Самое проверенное применение осознанных снов – работа с повторяющимися кошмарами. Кошмары встречаются у 2-8 % населения и способны всерьёз портить и сон, и день. Систематический обзор терапии осознанными сновидениями собрал 4 рандомизированных исследования, 2 серии случаев и 5 описаний отдельных пациентов: в большинстве работ метод снижал частоту кошмаров у взрослых с хроническими и повторяющимися кошмарами [6].

Оговорок тут две, и обе важные. Внутренняя валидность включённых исследований ограничена, то есть выводы предварительные и нужны более крупные и строгие работы. И второе: ни одного отчёта у детей обзор не нашёл – на детей и подростков эти данные не переносятся.

Отдельный пример – кошмары при нарколепсии, где осознанные сны возникают особенно часто. В пилотном исследовании 6 взрослых получили семь сеансов когнитивно-поведенческой терапии кошмаров, часть – с добавлением целевой реактивации осознанности. Частота кошмаров упала с 8,38 до 2,25 в неделю, размер эффекта большой [9]. Шесть человек – это шесть человек: результат обнадёживает и ничего не доказывает.

Вторая область, где есть данные, неожиданна – отработка навыков. 68 участников тренировали короткое движение (постукивание пальцами) либо наяву, либо мысленно, либо в осознанном сне. Все три группы улучшили результат по сравнению с контрольной, которая не тренировалась вовсе, и эффект ночной практики оказался сопоставим с обычной и мысленной тренировкой. Субъективное качество сна при этом не ухудшилось [10].

А вот чего в литературе нет, стоит назвать прямо. Нет данных, что осознанные сны лечат депрессию, тревогу или зависимости. Нет подтверждений, что в них можно «добыть» забытые воспоминания: это отдельная большая тема, и с ней всё плохо – о том, почему воспоминания под гипнозом бывают ложными, мы писали подробно. И нет исследований, которые позволяли бы надёжно предсказать, кому именно практика поможет больше: логичнее рассматривать её, когда мишень понятна – например, конкретный повторяющийся кошмар, – но данных для прогноза пока недостаточно.

Чем осознанные сны могут быть опасны

Прямого вреда от самого осознанного сна литература не описывает: это не приступ и не нарушение сознания. Риски связаны не с состоянием, а с тем, как его добывают и что происходит вокруг него. Их четыре.

• Разорванная ночь. Большинство методов требуют проснуться в последней трети сна и какое-то время не спать. Если это становится привычкой, человек систематически теряет часть самого восстановительного сна – и получает дневную сонливость вместо впечатлений.
• Смешанные состояния сна и бодрствования. Частые осознанные сны идут в одной связке с другими ночными феноменами. В крупном опросе способность влиять на сюжет оказалась положительно связана с бессонницей, кошмарами, разговорами во сне и двигательной активностью во сне [2]; в другом опросе частота осознанных снов и сонного паралича коррелировали между собой, а общим предиктором обоих были диссоциативные переживания днём [8].
• Рост диссоциативных и схизотипических показателей. Это главный настораживающий результат темы: намеренное применение техник за два месяца предсказало рост этих показателей у студентов [7]. Повторю: связь продольная, но не доказанная причинно.
• Психическое состояние как контекст. Обзор 2025 года разбирает связи осознанных снов с нарушениями сна, депрессией, тревогой, психозом и диссоциативными состояниями и отдельно оговаривает возможные минусы таких вмешательств [11]. Для человека с нелеченой тревогой или психотическим расстройством «тренировка границы между сном и явью» – плохая идея.

Раньше я отвечал на вопрос про осознанные сны нейтрально: любопытно, вреда нет, пробуйте. Сегодня первым делом спрашиваю, зачем – и как человек спит сейчас. Слишком часто за интересом к управлению сном стоит ночь, которую уже давно не удаётся просто проспать.

Чего бояться не нужно, тоже скажу. «Застрять» в осознанном сне нельзя: фаза быстрого сна конечна, она закончится сама. Страх не проснуться описан в самоотчётах, но в доступных обзорах не описано случаев, чтобы осознанное сновидение само по себе привело к стойкому нарушению сознания [11]. Неприятные переживания при выходе – чаще всего эпизод сонного паралича или ложное пробуждение, о них ниже.

Осознанный сон, сонный паралич и ложное пробуждение: как отличить

Три ночных состояния легко путают, потому что все три происходят на границе быстрого сна и бодрствования. Различать их стоит по одному признаку – что именно вы можете сделать.

Коротко о различии: в осознанном сне вы спите и знаете это, в сонном параличе вы проснулись, но не можете двигаться, в ложном пробуждении вы уверены, что встали, хотя всё ещё спите. Механизм и тактику при сонном параличе мы разбирали в отдельной статье про сонный паралич – здесь только то, что нужно для различения.

Правый столбец читайте как отдельное правило, а не как продолжение предыдущих. Если человек проснулся и у него не проходит слабость в руке или ноге, перекос лица, нарушена речь или он не узнаёт обстановку, – это не ночной феномен и не «последствия осознанного сна». Нужно звонить в скорую: такие признаки требуют исключения острого состояния, и ночное время этого не отменяет.

У различения есть практическое следствие. Жалоба «просыпаюсь и не могу шевельнуться с тех пор, как начал практиковать осознанные сны» – обычно не осложнение практики, а результат дробления ночи: чем чаще вы просыпаетесь посреди быстрого сна, тем выше шанс поймать его компоненты по отдельности.

Мне интересно, как это распределено среди читателей: у одних такое было само, другие годами тренируются без результата.

Бывало ли у вас, что во сне вы понимали, что это сон?

• Да, и я мог что-то изменить в сюжете
• Да, но управлять не получалось
• Нет, такого не было

Просмотреть результаты

 Загрузка ...

При чём тут гипноз и самогипноз

Осознанный сон и гипнотический транс – разные состояния, но у них есть общая деталь: оба опираются на внушение и на способность человека принимать и удерживать установку. Именно поэтому в MILD сердцевина метода – не будильник, а повторяемая формула «в следующий раз я замечу, что сплю». Это самовнушение в чистом виде, просто без слова «гипноз» на обложке.

Отсюда и клинический интерес. В 2026 году в American Journal of Clinical Hypnosis описан случай работы с мужчиной 62 лет, у которого повторялись пугающие эпизоды сонного паралича: с ним использовали реляционную гипнотерапию вместе с внушениями, направленными на осознанность во сне, чтобы пугающий сценарий превратился в управляемый [12]. Автор прямо пишет, что связь гипноза и осознанных снов почти не изучена: это описание одного случая, а не метод с доказанной эффективностью.

Что из этого применимо на практике уже сейчас:

• Установка важнее техники. Формулировка намерения перед сном – та же работа, что мы делаем в кабинете: короткая, утвердительная, в настоящем времени, без частицы «не».
• Самогипноз перед сном решает другую задачу. Он нужен, чтобы быстрее засыпать и меньше тревожиться, а не чтобы осознаться во сне. Это два разных запроса, и смешивать их не стоит.
• Гипнабельность и осознанные сны – не одно и то же. Работ, которые позволяли бы по внушаемости предсказать ясные сны, мне найти не удалось, и на приёме такой связи тоже не видно: отсутствие осознанных снов ничего не говорит о том, подойдёт ли вам гипнотерапия.

И про границу с медитацией. Между работой с вниманием днём и качеством снов связь есть: обзор по клинической нейронауке отдельно разбирает практики, которые тренируют осознанность в сне, – от йоги сна до йога-нидры [11]. Но это тренировка внимания, а не способ «включить» осознанный сон по требованию. Чем вообще отличаются эти состояния, мы разбирали в материале о том, чем гипноз отличается от транса, медитации и сна.

Что я вижу на приёме

За годы практики люди приходили ко мне с жалобами, связанными с попытками управлять снами, – таких обращений были десятки. Это несколько человек в год, и я называю цифру именно так: это клиническое наблюдение по обращениям, а не исследование, систематического протокола я не вёл.

Запрос почти всегда формулируется не про сны. Говорят про разбитость, дневную сонливость, «туман в голове», тревогу перед сном. Про ночные тренировки человек рассказывает сам, через двадцать минут разговора, и обычно удивляется, что это может быть связано.

Второй типичный сюжет – противоположный. Человек приходит с повторяющимся кошмаром и уже сам, без чьей-либо подсказки, научился внутри него понимать, что это сон. Таким людям техники не нужны: нужно помочь довести осознание до изменения сценария – и это как раз та задача, где осознанные сны изучены лучше всего.

Что из этого следует для читателя: если сон уже плохой, осознанность в нём не вылечит ночь. Сначала ночь, потом эксперименты.

5 частых ошибок

1. Ставить будильник каждую ночь. Так делают, потому что «чем чаще, тем выше шанс». На деле накапливается недосып, а недосып снижает и запоминаемость снов. Правильно: не чаще 2-3 ночей в неделю, остальные – обычный полный сон.
2. Начинать с техник, а не с дневника снов. Кажется, что дневник – необязательная формальность. Но если вы не помните сновидений, осознаваться не в чем и проверять нечего. Правильно: две недели утренних записей, потом техники.
3. Путать осознанность с управлением. Разочарование «осознался, но ничего не смог» – самая частая причина бросить. Управление есть примерно у половины осознающихся [2]. Правильно: ставить целью само осознание, а управление считать бонусом.
4. Принимать что-то «для ясности снов». Цифры по галантамину [5] гуляют по форумам без контекста, что это рецептурный препарат при болезни Альцгеймера, который в исследовании давали под наблюдением. Правильно: никаких препаратов и добавок ради сновидений без назначения врача.
5. Тренироваться на фоне нелеченой тревоги или депрессии. Так делают, надеясь, что управление снами вернёт контроль над жизнью. Но смешанные состояния сна и бодрствования сами по себе связаны с психологическим неблагополучием [7][11]. Правильно: сначала лечение основного состояния у врача.

Кому стоит пробовать, а кому лучше не начинать

Решение здесь принимается не по интересу к теме, а по состоянию сна и психики на сегодня. Разделю на два коротких списка.

Можно пробовать, если:

• вы спите достаточно, засыпаете без усилий и просыпаетесь отдохнувшим;
• вы помните сны хотя бы несколько раз в неделю;
• у вас есть конкретная задача – например, повторяющийся кошмар, с которым вы уже работаете со специалистом;
• вы готовы остановиться, если сон начнёт портиться.

Лучше не начинать, если:

• есть бессонница, частые ночные пробуждения или дневная сонливость;
• есть нелеченая тревога, депрессия, панические атаки, ПТСР;
• в прошлом были психотические эпизоды или выраженные диссоциативные переживания;
• есть диагностированная нарколепсия или частые эпизоды сонного паралича – здесь сначала к сомнологу;
• речь о ребёнке или подростке: данных по этой группе нет вовсе [6].

И промежуточный вывод, который я считаю главным: осознанные сновидения – это интересное свойство сна, а не инструмент самопомощи. Как дополнение к терапии кошмаров под наблюдением специалиста – да. Как способ «прокачать себя» на фоне усталости – нет.

Когда обратиться к врачу

Сами осознанные сны к врачу не ведут. Ведёт то, что происходит рядом с ними. Запишитесь на приём, если есть хотя бы один признак из списка.

• Сон стал хуже: вы не высыпаетесь, засыпаете дольше 30 минут или просыпаетесь по несколько раз за ночь.
• Днём есть сонливость, которая мешает работать или водить машину.
• Кошмары повторяются чаще раза в неделю или вы боитесь ложиться спать.
• Эпизоды сонного паралича участились или стали пугать сильнее.
• Появилось ощущение нереальности происходящего днём, отделённости от себя, «как в кино».
• Днём случаются внезапные приступы сна или мышечная слабость при сильных эмоциях – это повод исключить нарколепсию у сомнолога.

Отдельно: если после пробуждения не проходят слабость в конечностях, перекос лица, нарушение речи или вы не узнаёте обстановку, это не ночной феномен – вызывайте скорую.

Клинический случай

Имя и детали изменены. Это клинический случай, а не доказательство эффективности гипноза или какой-либо отдельной методики: мы одновременно работали с режимом сна и приёмами когнитивно-поведенческой терапии.

Коротко о главном

• Осознанное сновидение – это сон, в котором вы понимаете, что спите. Само по себе это не расстройство.
• Хотя бы раз в жизни такое было у 55 % людей, раз в месяц и чаще – у 23 % [1].
• Осознанность и управление сюжетом – разные вещи: осознаются около 30 %, влиять на сон могут 17 % [2].
• Техники вхождения работают, самая результативная – мнемоническая MILD [4]. Все они требуют дробить ночь.
• Лучше всего изучено применение при повторяющихся кошмарах у взрослых; данных у детей нет [6].
• Главный риск – не сам сон, а последствия практик: у тех, кто применял техники намеренно, за два месяца выросли показатели диссоциации и схизотипии [7].
• При бессоннице, нелеченой тревоге, депрессии и частом сонном параличе начинать не стоит – сначала врач.

Что читать дальше

• Что такое гипноз: научное объяснение простыми словами – базовый разбор состояния, на котором держатся все остальные темы раздела.
• Чем гипноз отличается от транса, медитации и сна – где проходят границы между состояниями, которые постоянно путают.
• Гипноз и сон: чем гипнотический транс отличается от сна – что показывает ЭЭГ и почему транс не является сном.

Частые вопросы

Источники

1. Saunders D. T., Roe C. A., Smith G., Clegg H. Lucid dreaming incidence: A quality effects meta-analysis of 50 years of research (рус. «Распространённость осознанных сновидений: метаанализ исследований за 50 лет»). Consciousness and Cognition. 2016;43:197-215. PMID: 27337287.
2. Ableidinger S., De Gennaro L., Mota-Rolim S. et al. Lucid Dreaming: Not Just Awareness, but Agency (рус. «Осознанные сновидения: не только осознанность, но и управление»). Journal of Sleep Research. 2026;35(2):e70181. PMID: 40832812.
3. Konkoly K. R., Appel K., Chabani E. et al. Real-time dialogue between experimenters and dreamers during REM sleep (рус. «Диалог между исследователями и спящими в реальном времени во время быстрого сна»). Current Biology. 2021;31(7):1417-1427. PMID: 33607035.
4. Tan S., Fan J. A systematic review of new empirical data on lucid dream induction techniques (рус. «Систематический обзор новых эмпирических данных о техниках вызывания осознанных сновидений»). Journal of Sleep Research. 2023;32(3):e13786. PMID: 36408823.
5. LaBerge S., LaMarca K., Baird B. Pre-sleep treatment with galantamine stimulates lucid dreaming: A double-blind, placebo-controlled, crossover study (рус. «Приём галантамина перед сном стимулирует осознанные сновидения: двойное слепое перекрёстное исследование»). PLoS One. 2018;13(8):e0201246. PMID: 30089135.
6. Ouchene R., El Habchi N., Demina A., Petit B., Trojak B. The effectiveness of lucid dreaming therapy in patients with nightmares: A systematic review (рус. «Эффективность терапии осознанными сновидениями у пациентов с кошмарами: систематический обзор»). L’Encephale. 2023;49(5):525-531. PMID: 37005191.
7. Aviram L., Soffer-Dudek N. Lucid Dreaming: Intensity, But Not Frequency, Is Inversely Related to Psychopathology (рус. «Осознанные сновидения: с психопатологией обратно связана интенсивность, но не частота»). Frontiers in Psychology. 2018;9:384. PMID: 29623062.
8. Denis D., Poerio G. L. Terror and bliss? Commonalities and distinctions between sleep paralysis, lucid dreaming, and their associations with waking life experiences (рус. «Ужас и блаженство? Общее и различное между сонным параличом и осознанными сновидениями»). Journal of Sleep Research. 2017;26(1):38-47. PMID: 27460633.
9. Mundt J. M., Pruiksma K. E., Konkoly K. R. et al. Treating narcolepsy-related nightmares with cognitive behavioural therapy and targeted lucidity reactivation: A pilot study (рус. «Лечение кошмаров при нарколепсии когнитивно-поведенческой терапией и целевой реактивацией осознанности: пилотное исследование»). Journal of Sleep Research. 2025;34(3):e14384. PMID: 39438131.
10. Stumbrys T., Erlacher D., Schredl M. Effectiveness of motor practice in lucid dreams: a comparison with physical and mental practice (рус. «Результативность отработки движений в осознанных сновидениях: сравнение с физической и мысленной тренировкой»). Journal of Sports Sciences. 2016;34(1):27-34. PMID: 25846062.
11. Tzioridou S., Campillo-Ferrer T., Canas-Martin J. et al. The clinical neuroscience of lucid dreaming (рус. «Клиническая нейронаука осознанных сновидений»). Neuroscience and Biobehavioral Reviews. 2025;169:106011. PMID: 39818345.
12. Ramos C. A. Relational hypnotherapy, lucid dreaming, and sleep paralysis: A case study (рус. «Реляционная гипнотерапия, осознанные сновидения и сонный паралич: описание случая»). American Journal of Clinical Hypnosis. 2026;68(2):169-178. PMID: 42090728.
13. Konkoly K. R., Whitmore N. W., Mallett R., Mazurek C. Y., Paller K. A. Provoking lucid dreams at home with sensory cues paired with pre-sleep cognitive training (рус. «Вызывание осознанных сновидений дома сенсорными подсказками в сочетании с вечерней когнитивной тренировкой»). Consciousness and Cognition. 2024;125:103759. PMID: 39278157.

Автор

Стрельчук Владимир Михайлович

Стрельчук Владимир Михайлович — врач-психотерапевт, психиатр, специалист по гипнотерапии, коррекции пищевого поведения и лечению пищевой зависимости, врач-диетолог. Стаж работы — 28 лет. Выпускник Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова, прошёл ординатуру … по психотерапии в СПбМАПО. Специализируется на психотерапии избыточного веса и работе с зависимым поведением.

Ключевые компетенции

• Гипнотерапия пищевой зависимости и коррекция пищевого поведения
• Психотерапия избыточного веса, работа с эмоциональным перееданием и срывами
• Когнитивно-поведенческая гипнотерапия (Hypno-CBT), интеграция гипноза и КПТ
• Логотерапия и работа с глубинными автоматизмами пищевого поведения
• Комплексная психотерапевтическая поддержка устойчивого снижения веса

Образование и обучение

Окончил Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова по направлениям клинической психологии и психофизиологии. Прошёл ординатуру по психотерапии в Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования (СПбМАПО).

Зарубежное обучение по гипнотерапии:

• The UK College of Hypnosis & Hypnotherapy (Лондон, Великобритания) — когнитивно-поведенческая гипнотерапия Hypno-CBT
• HypnoTC — The Hypnotherapy Training Company (Лондон, Великобритания)
• Hypnotherapy Academy of America (Альбукерке, Нью-Мексико, США) — клиническая гипнотерапия

Достижения и опыт

28 лет клинической практики, из которых последние 20 лет специализируется на психотерапии избыточного веса и пищевой зависимости. Многолетний опыт работы с зависимым поведением — от помощи пациентам с тяжёлыми формами зависимостей до специализированной психотерапевтической поддержки людей, страдающих перееданием и нарушениями пищевого поведения.

Владимир Михайлович применяет в практике гипнотерапию, когнитивно-поведенческую психотерапию и логотерапию. Его работа помогает пациентам не просто снижать вес, а менять отношение к еде, телу, стрессу и собственным привычкам, преодолевая пищевую зависимость на глубинном уровне.

Аккредитация

Свидетельство об аккредитации специалиста № 7725 033189552. Сведения о специалисте ведутся в государственном реестре ФРМР ЕГИСЗ: https://lkmr.egisz.rosminzdrav.ru

Показать полностью