Гипноз и память: можно ли вспомнить забытое под гипнозом

В американских судах действует правило, которое удивляет и юристов, и врачей: рассказ, произнесённый человеком прямо под гипнозом, там не принимают как показание вообще – ни от свидетеля, ни от потерпевшего [1]. Дело не в недоверии к гипнозу как к методу лечения. Дело в устройстве памяти: под гипнозом человек припоминает больше деталей, говорит увереннее – и ошибается чаще. Гипноз и память связаны совсем не так, как обещает реклама «восстановим забытое».

Что гипноз действительно делает с воспоминаниями

Гипноз и память – это не «доступ к архиву», а изменение условий, в которых человек рассказывает о прошлом. В гипнозе сужается и удерживается внимание, снижается критическая проверка того, что приходит в голову, и растёт готовность принимать образы как настоящее. Воспоминание при этом не извлекается целиком, как файл: оно каждый раз собирается заново из фрагментов, ожиданий и того, что человек уже успел о себе подумать.

Это не особенность гипноза, а свойство человеческой памяти вообще. Мы не храним запись события, мы храним следы и правила сборки. Каждое припоминание – новая сборка, и каждая сборка немного меняет то, что будет собрано в следующий раз. Гипноз в этой схеме работает как усилитель: он не портит память специально, но он усиливает и внимание к образу, и доверие к нему.

Обзор 2025 года, специально посвящённый гипнозу и памяти, формулирует вывод осторожно: данные о влиянии гипноза на припоминание противоречивы, а гипнотическая регрессия и работа с направленным воображением требуют осторожности, потому что могут непреднамеренно привести к ложным воспоминаниям [2]. Это и есть современная научная позиция – не «гипноз портит память», а «гипноз повышает риск принять сконструированное за пережитое».

Память – не сейф, а черновик. Гипноз не вскрывает сейф, он просто даёт вам ручку и уверенность.

Можно ли под гипнозом вспомнить забытое

Прямой ответ: под гипнозом человек, скорее всего, вспомнит больше – и при этом часть нового окажется неверной. В классическом эксперименте участники неделю пытались припомнить 60 ранее показанных картинок, а затем часть из них гипнотизировали и просили припомнить ещё. Новых припоминаний стало больше, но большинство нового материала было ошибочным, особенно у высокогипнабельных участников в условии гипноза [3].

Что такое гипнотическая гипермнезия

Гипермнезия – это прирост припоминания по сравнению с обычной попыткой. Сам прирост реален и возникает не только в гипнозе: если человека несколько раз просить припомнить одно и то же, объём припомненного растёт. Проблема в том, что вместе с верными подробностями растёт и число неверных, а различить их изнутри невозможно: и те и другие ощущаются как воспоминание.

Почему «больше деталей» не значит «точнее»

Наводящие вопросы искажают отчёт о памяти сильнее, чем сам гипноз. В исследовании с участием 52 высокосуггестивных и 59 низко- и среднесуггестивных студентов и гипноз, и наводящие вопросы значимо увеличивали число ошибок, причём вопросы – заметно сильнее; эффекты складывались, так что наводящие вопросы в гипнозе давали максимум ошибок [4]. Взаимодействия с уровнем гипнотической внушаемости не нашли: дело было не только в том, кто гипнабелен, а в том, как спрашивают.

Отдельно стоит сказать о честности этой доказательной базы. Более поздняя работа тех же авторов на выборке из 194 студентов подтвердила, что наводящие вопросы снижают точность, но не воспроизвела негативный эффект собственно гипноза [5]. То есть главный виновник – не транс, а способ расспроса. Это важный нулевой результат, и его нельзя прятать: он меняет вывод с «гипноз ломает память» на «гипноз плюс плохой расспрос ломает память».

• Прирост припоминания в гипнозе есть, но он не отделён от прироста ошибок.
• Наводящий вопрос опаснее самого гипноза – и опаснее в любом состоянии.
• Вопрос, на который в принципе нет ответа («какого цвета была машина?», когда машины не было), почти гарантированно порождает ответ.
• Уверенность в новом воспоминании растёт быстрее, чем его точность.

Удивительный эксперимент: шум, которого не было

В 1983 году канадские исследователи Лоранс и Перри поставили опыт, который до сих пор цитируют в спорах о гипнозе и памяти – и который куда менее известен, чем он того заслуживает. Двадцати семи высокогипнабельным людям в гипнозе внушили простую вещь: будто на прошлой неделе одной из ночей их разбудили громкие звуки. Ничего экзотического, никакой травмы – бытовой шум, который у любого мог случиться.

После выхода из гипноза участников спросили об этой ночи уже как обычно. Тринадцать из двадцати семи ответили, что событие действительно было [6]. Не «мне кажется» и не «возможно»: они утверждали, что их правда разбудил шум. Внушение за несколько минут превратилось в автобиографический факт.

Самое неприятное в этом опыте – его продолжение. Семь лет спустя другая группа повторила процедуру и добавила сравнение по уровню гипнабельности: внушённое воспоминание сочли настоящим 45 % высокогипнабельных и 46 % средне-высокогипнабельных участников – и ни один человек из группы с низкой гипнабельностью [7]. Значит, дело не в наивности и не в желании угодить экспериментатору: решающим оказался сам параметр внушаемости.

Вывод для темы прост и неудобен. Если несколько минут нейтрального внушения превращаются в воспоминание о конкретной ночи у половины восприимчивых людей, то полтора часа сеанса с расспросом о детстве – это очень мощный инструмент, направленный не туда. Ограничения у обоих исследований честные: выборки маленькие, десятки человек, а внушалось бытовое событие, а не значимое. Но результат воспроизведён независимо и не опровергнут, поэтому я считаю его надёжным с оговоркой о масштабе.

Почему воспоминания под гипнозом бывают ложными

Ложное воспоминание – не ложь и не симуляция. Человек не притворяется: он переживает картинку как свою. Механизмов, которые к этому ведут, три, и все три включаются на обычном, вполне добросовестном сеансе.

1. Реконструкция вместо извлечения. Мозг достраивает пробел до связной истории – это его обычная работа. В гипнозе, где образы ярче, достройка получается убедительнее.
2. Социальное поле сеанса. Есть специалист, который спрашивает, и есть ожидание, что «что-то должно всплыть». Молчание в такой рамке выглядит неудачей, и психика предлагает материал.
3. Инфляция уверенности. Яркость образа мы принимаем за доказательство его подлинности. После сеанса человек не просто помнит больше – он больше верит, и это делает ошибку устойчивой.

Регрессия и «прошлые жизни»: где граница

Погружение в возраст (возрастная регрессия) и «прошлые жизни» – разные вещи, и наука разводит их жёстко. Критический обзор 2026 года собрал 241 первичное исследование возрастной регрессии за 2015-2025 годы, а работы о регрессии в прошлые жизни, «жизни между жизнями» и пренатальной регрессии исключил из анализа как не имеющие достаточной эмпирической поддержки [8]. При этом и по самой возрастной регрессии вывод сдержанный: методологическая разнородность, малые выборки, отсутствие стандартных протоколов, вопросы к точности воспоминаний. Подробный разбор «прошлых жизней» – в отдельной статье о регрессии в прошлые жизни, здесь важно одно: чем экзотичнее материал, тем меньше у него шансов быть воспоминанием.

Что показывают исследования: сводка данных

Чтобы не спорить впечатлениями, я собрал ключевые работы в одну таблицу – с дизайном, результатом и главным ограничением. Отрицательные и нулевые результаты стоят здесь на равных с положительными.

Если свести таблицу в одну фразу: чем ближе процедура к «давайте вспомним то, чего вы не помните», тем хуже результат, и это не зависит от того, добрый специалист или злой.

Насколько часто появляются ложные воспоминания

Самая надёжная цифра здесь получена не на гипнозе, а на более мягких процедурах внушения – и именно поэтому она так убедительна. Сводный анализ восьми рецензируемых исследований внедрения воспоминаний (423 участника) показал: 30,4 % случаев были классифицированы как ложные воспоминания, ещё около 23 % – как частичное принятие события. А когда внушение включало личные подробности о самом человеке, сопровождалось процедурой представливания и не подкреплялось фотографией, доля формирования воспоминания поднималась до 46,1 % [9].

Прочтите это ещё раз: почти половина. Без гипноза, без давления, без злого умысла – просто рассказ о «событии из детства», просьба представить его и два разговора с интервалом. Гипноз к этой процедуре ничего принципиально нового не добавляет – он лишь делает представливание ярче и снижает критику.

Промежуточный вывод: риск создаётся не состоянием сознания, а сочетанием «личная подробность плюс воображение плюс повторный расспрос». Ровно это сочетание и возникает на сеансе, где ищут «вытесненное».

Может ли гипноз, наоборот, стереть воспоминание

Вопрос задают почти так же часто, как первый, и ответ на него столь же отрезвляющий: нет, стереть не может. Внушение забыть (постгипнотическая амнезия) действительно работает – человек на время не может произвольно воспроизвести материал. Но материал при этом на месте. В серии экспериментов с оценкой уверенности узнавание во время постгипнотической амнезии сохранялось: правильных опознаний было больше, чем ложных, на каждом уровне уверенности, хотя опознание опиралось скорее на чувство знакомости, чем на осознанное припоминание [10].

Практический смысл этого факта – в двух вещах. Первая: внушение забыть обратимо, оно снимается тем же способом, которым дано, и по умолчанию отменяется в конце сеанса. Вторая: продавать «удаление тяжёлого воспоминания» нельзя, потому что удалить нечего и некуда. Если специалист обещает стереть память о событии, это уже достаточная причина не начинать работу. Подробнее о том, что с человеком происходит в этом состоянии, – в материале что чувствует человек под гипнозом.

• Забывание по внушению – временное ограничение доступа, а не удаление следа.
• Снимается отменой внушения; специально «держать» его в человеке никто не может.
• Опознание сохраняется даже тогда, когда свободное припоминание не удаётся.
• Обещание «стереть воспоминание» – маркер того, что вам продают не терапию.

Что я вижу на приёме

За годы практики запросы вида «загипнотизируйте меня и помогите вспомнить» набрались на несколько десятков – в среднем один-два в год, и почти никогда за ними не стоит собственно пропавшая память. Это клиническое наблюдение по обращениям, а не исследование: систематического протокола я не вёл, и цифру стоит понимать как оценку порядка, не более.

Просят обычно о трёх разных вещах, и только третья – про память. Первая: человек хочет объяснения своему состоянию и надеется, что в детстве обнаружится причина. Вторая: человек хочет разрешения перестать себя винить, и «забытое событие» выглядит как индульгенция. Третья: человеку действительно нужно восстановить фактическую картину – потерянные документы, спорное наследство, авария. Первым двум гипноз помогает, но совсем не тем способом, которого от него ждут. Третьим он не помогает вовсе, и я говорю это в первые пять минут разговора.

Комментарий врача: когда пациент просит «вспомнить», он почти всегда просит «понять». Это разные заказы, и подменять один другим нечестно.

Случай из практики

Ко мне обратился Руслан, 41 год, инженер. Полгода он жил с мыслью, что в подростковом возрасте с ним «что-то произошло»: появились тревога, бессонница, ощущение беспричинной вины. Мысль подкрепил популярный ролик о вытесненных воспоминаниях, и Руслан пришёл с прямым запросом – вернуть под гипнозом то, что забылось. Имя и детали изменены.

Мы договорились начать не с погружения, а с двух недель наблюдения: сон, нагрузка, алкоголь, дневник состояния. К третьей встрече картина стала другой. Тревога явно привязывалась к рабочему конфликту, вина – к решению, которое он принял за месяц до первых симптомов, а «провал» в подростковых годах на проверке оказался обычной для всех разреженностью автобиографической памяти: событий помнилось не меньше, чем у любого другого человека его возраста.

Гипноз в работе появился, но в другой роли: мы использовали его для снижения тревожной активации перед сном и для тренировки навыка возвращать себя в настоящее, когда накатывает. Ни одного «восстановленного» события за курс не появилось – и это был хороший результат, а не плохой. Через четыре месяца Руслан спал без дневной разбитости, а вопрос «что со мной случилось в 14 лет» его просто перестал занимать. Вывод, который я из этого делаю: если тревога объясняется настоящим, искать её причину в прошлом – способ надолго отложить помощь. Это клинический случай, а не доказательство эффективности самого гипноза: одновременно мы работали с режимом сна, поведенческими экспериментами и рабочей ситуацией.

Пять ошибок, из-за которых на сеансе рождаются ложные воспоминания

Ни одна из этих ошибок не требует злого умысла. Их делают доброжелательные специалисты и, ещё чаще, сами клиенты – дома, с аудиозаписью из интернета.

1. Начинать с гипотезы. Ошибка: «давайте найдём событие, из-за которого всё началось». Почему так делают: гипотеза экономит время и успокаивает обоих. Как правильно: сначала описать проблему в настоящем и проверить очевидные причины – сон, нагрузку, вещества, соматику, текущие отношения.
2. Задавать вопросы без ответа. Ошибка: «сколько ему было лет?», «во что он был одет?» – про человека, которого может не быть. Почему так делают: конкретный вопрос кажется профессиональным. Как правильно: открытые формулировки и явно разрешённое «не знаю»; спрашивать о переживании, а не о фактуре.
3. Просить представить и потом обсуждать как бывшее. Ошибка: «вообразите эту сцену» – а на следующей встрече разговор о ней уже как о событии. Почему так делают: воображение – рабочий инструмент терапии. Как правильно: отделять упражнение от факта словами каждый раз, вслух, и фиксировать это в записи.
4. Повторять расспрос об одном и том же. Ошибка: возвращаться к «всплывшему» эпизоду из сеанса в сеанс, уточняя подробности. Почему так делают: кажется, что картина проясняется. Как правильно: помнить, что каждое повторение добавляет уверенности, а не точности.
5. Идти к памяти самостоятельно по аудиозаписи. Ошибка: «регрессия» из сети наедине с собой. Почему так делают: дешевле и не страшно. Как правильно: домашние практики годятся для расслабления и сна, а не для поиска прошлого; безопасные варианты – в материале про техники самогипноза.

Следующий сюжет – о том, где эти ошибки обходятся дороже всего: не в кабинете, а в протоколе допроса.

У моих пациентов на этот счёт мнения расходятся, и мне интересно ваше. Верите ли вы, что под гипнозом можно точно вспомнить забытое событие?

Верите ли вы, что под гипнозом можно точно вспомнить забытое событие?

• Да, память хранит всё, нужен только доступ
• Нет, вспомнится больше, но часть будет придумана
• Не знаю, никогда об этом не думал

Просмотреть результаты

 Загрузка ...

Гипноз и память в следствии и в суде

Юридическая практика проверила эту тему раньше и жёстче, чем психотерапия. Американские суды за два десятилетия споров пришли к единому решению по одному пункту: внесудебные заявления, сделанные человеком в состоянии гипноза, не принимаются – здесь разногласий нет. А вот по «освежённым гипнозом» показаниям, то есть данным после сеанса, суды разошлись: часть ввела запрет как таковой (с оговорками для того, что человек помнил до гипноза, и для показаний самого обвиняемого), часть допускает их с процедурными гарантиями или оставляет вопрос достоверности на усмотрение присяжных или судьи [1].

В российском процессе всё проще: гипноз не входит в перечень следственных действий, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом, и «сеанс с потерпевшим» просто не имеет процессуальной формы. Поэтому предложение «вспомнить номер машины под гипнозом, а потом дать показания» не помогает делу: полученное так не станет доказательством, а вот исходное воспоминание человека после такой процедуры может измениться безвозвратно.

Это, пожалуй, главный практический довод против бытового использования метода. Память не откатывается к прежней версии. Если после сеанса в ней появилась деталь, отделить её потом от исходной невозможно – ни человеку, ни следователю, ни врачу.

Когда работа с памятью под гипнозом уместна, а когда нет

Гипноз – вспомогательный метод внутри доказательной психотерапии, и с памятью он работает не как поисковик, а как способ изменить отношение к тому, что человек и так помнит. Это не игра словами: разница между «вспомнить факт» и «перестать вздрагивать от воспоминания» определяет, поможет сеанс или навредит.

Задачи, с которыми метод обоснованно работает:

• снизить тревожную реакцию на воспоминание, которое человек прекрасно помнит и без гипноза;
• уменьшить избегание – способность думать о неприятном эпизоде без паники;
• улучшить сон и снизить фоновое напряжение, из-за которых память и внимание работают хуже;
• укрепить навык возвращения в настоящее, когда воспоминание накатывает;
• поддержать основную терапию – когнитивно-поведенческую работу, лечение тревожного расстройства или ПТСР, где место гипноза при ПТСР описано отдельно.

Задачи, для которых метод не подходит:

• установить фактическую картину события – номер машины, лицо человека, дату;
• «найти вытесненное», когда никаких воспоминаний об этом нет и не было;
• получить материал для заявления, иска или спора о наследстве;
• стереть тяжёлое воспоминание;
• подтвердить чужую версию событий – свою или чью-то ещё.

Как безопасно подойти к работе с воспоминаниями

Порядок, которого держусь сам и который советую требовать от любого специалиста.

1. Сформулировать жалобу в настоящем. Что именно мешает сегодня: сон, тревога, избегание, отношения. Без «наверное, дело в детстве».
2. Исключить очевидные причины. Режим, алкоголь, лекарства, соматические заболевания, текущий конфликт. На это уходит одна-две встречи, и часто дальше идти не нужно.
3. Договориться о цели вслух. Работаем с реакцией на воспоминание, а не с восстановлением факта. Формулировка проговаривается и фиксируется в записях.
4. Запретить наводящие вопросы. Никаких «а был ли там кто-то ещё». Только открытые формулировки и разрешённое «не знаю».
5. Проверять результат по жизни, а не по яркости картинок. Критерий – сон, тревожность, поведение, а не количество «всплывшего».

Как проверять документы и на что смотреть в первую очередь, я подробно разбирал в материале о том, как выбрать гипнотерапевта.

Что изменилось за последние годы

До середины двухтысячных тема выглядела закрытой: считалось, что «войны памяти» девяностых годов закончились, практика восстановления вытесненных воспоминаний ушла в прошлое, а спорить больше не о чем. Данные последних лет говорят обратное.

Наукометрический разбор 434 публикаций за 1969-2022 годы показал три волны интереса к вытесненным воспоминаниям, причём последняя приходится на 2012-2021 годы: спор не угас, а вернулся. Среди авторов 40 % поддерживали идею вытеснения, 29 % возражали [13]. То есть согласия в самой академической среде нет до сих пор.

Опрос репрезентативной британской выборки из 1507 взрослых дал бытовую сторону этой картины. Терапию когда-либо получали 40 % опрошенных; из них 12 % сказали, что терапевт обсуждал с ними вытесненные воспоминания о насилии, и примерно у половины этих людей тему поднял сам специалист. О воспоминаниях о ранее неизвестном насилии, появившихся в ходе терапии, сообщили 3,6 % всей выборки – 8,9 % среди тех, кто ходил в терапию, причём для терапии, начатой в 2006-2024 годах, доля составила 8-12 % [11]. Практика не в прошлом, она рядом.

Наконец, опрос 178 британских специалистов по психическому здоровью показал, во что верят сами практики: более 78 % в той или иной степени признавали вытеснение, более 84 % – диссоциативную амнезию, а выше всех оказались показатели у практиков, работающих с травмой [12]. Убеждение специалиста – не мелочь: именно оно определяет, какие вопросы он задаст на сеансе.

Исследования и практика: как это соотносится

Исследования говорят, что гипноз сам по себе не главный фактор искажения: наводящий расспрос вреднее, а в одной из работ негативный эффект гипноза и вовсе не воспроизвёлся [5]. На приёме я вижу картину чуть иную – и она не противоречит данным, а уточняет их.

Лаборатория проверяет один сеанс и нейтральный материал. Реальная работа – это курс из шести-десяти встреч, личная тема, отношения с врачом, надежда и деньги, уже потраченные на результат. В этой рамке запрос «мне надо вспомнить» сам начинает вести сеанс: человек возвращается к эпизоду снова и снова, специалист уточняет, картина обрастает деталями. Формально никто ничего не внушал. Фактически сработала та самая комбинация «личная подробность плюс воображение плюс повторный расспрос», которая в сводном анализе давала до 46 % ложных воспоминаний [9].

Поэтому я соотношу это так: данные оправдывают гипноз как состояние и обвиняют процедуру. Хороший протокол делает метод безопасным; плохой протокол опасен и без всякого гипноза.

Комментарий врача: критерий качества работы с памятью – не сколько всплыло, а сколько человек после этого спит.

Когда обратиться к врачу

Есть ситуации, в которых искать гипнотерапевта не нужно, а нужен врач – и как можно скорее. Ниже красные флаги; если совпал хотя бы один, начинать с работы над воспоминаниями нельзя.

• Провалы в памяти возникли впервые и растут – человек не помнит недавние разговоры, путает дни, теряется в знакомых местах. Это повод к неврологическому обследованию, а не к сеансу.
• Потеря памяти после травмы головы, обморока, отравления или на фоне алкоголя – нужен осмотр врача, при остром состоянии скорая помощь.
• Мысли о том, что жить не стоит – обращение к психиатру в тот же день; в России круглосуточная линия психологической помощи 8 800 2000 122 и экстренные службы по номеру 112.
• Тяжёлая бессонница, панические приступы, невозможность работать – сначала лечение состояния, потом любые эксперименты с памятью.
• Подозрение на ПТСР после реального события – первая линия здесь психотерапия с доказанной эффективностью, гипноз возможен только как дополнение.

Если же речь о простом «плохо помню детство» без жалоб на текущее состояние, то, скорее всего, тревожиться не о чем: автобиографическая память разрежена у всех, и её плотность не показатель здоровья.

Коротко о главном

• Гипноз не даёт доступа к точной записи прошлого: память не архив, а сборка, и каждая новая сборка меняет следующую.
• Под гипнозом припоминается больше, но доля неверного среди нового растёт, а уверенность растёт ещё быстрее [3].
• Главный фактор искажения – не транс, а наводящий расспрос; в одной работе эффект самого гипноза не воспроизвёлся [4], [5].
• Тринадцать из двадцати семи высокогипнабельных участников приняли внушённое событие за настоящее, а в группе с низкой внушаемостью таких не было ни одного [6], [7].
• В сводном анализе восьми исследований ложные воспоминания сформировались в 30,4 % случаев, а в худшем сочетании условий – до 46,1 % [9].
• Внушение забыть обратимо: след остаётся, узнавание сохраняется, «стереть» воспоминание нельзя [10].
• Для установления фактов метод не применяют; в судах заявления под гипнозом не принимают, а в России гипноза нет среди следственных действий [1].
• Уместная задача – изменить реакцию на воспоминание, а не восстановить событие; критерий успеха – сон и поведение, а не яркость картинок.

Частые вопросы

Что читать дальше

• Что такое гипноз: научное объяснение простыми словами – базовый разбор состояния и механизмов.
• Доказан ли гипноз наукой: данные исследований и ЭЭГ – что метаанализы говорят об эффективности метода.
• Мифы о гипнозе: 12 заблуждений, в которые верят все – разбор остальных популярных заблуждений.

Источники

1. Giannelli P. C. The admissibility of hypnotic evidence in U.S. Courts (рус. «Допустимость гипнотических доказательств в судах США»). The International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 1995. PMID: 7737764
2. Leo D. G., Bruno D., Proietti R. Remembering what did not happen: the role of hypnosis in memory recall and false memories formation (рус. «Воспоминание о том, чего не было: роль гипноза в припоминании и формировании ложных воспоминаний»). Frontiers in Psychology, 2025. DOI: 10.3389/fpsyg.2025.1433762
3. Dywan J., Bowers K. The use of hypnosis to enhance recall (рус. «Использование гипноза для усиления припоминания»). Science, 1983. PMID: 6623071
4. Scoboria A., Mazzoni G., Kirsch I., Milling L. S. Immediate and persisting effects of misleading questions and hypnosis on memory reports (рус. «Немедленные и устойчивые эффекты наводящих вопросов и гипноза на отчёты о памяти»). Journal of Experimental Psychology: Applied, 2002. PMID: 12009174
5. Scoboria A., Mazzoni G., Kirsch I. Effects of misleading questions and hypnotic memory suggestion on memory reports: a signal-detection analysis (рус. «Эффекты наводящих вопросов и гипнотического внушения памяти: анализ обнаружения сигнала»). The International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 2006. PMID: 16858906
6. Laurence J.-R., Perry C. Hypnotically created memory among highly hypnotizable subjects (рус. «Созданное гипнозом воспоминание у высокогипнабельных испытуемых»). Science, 1983. PMID: 6623094
7. Labelle L., Laurence J.-R., Nadon R., Perry C. Hypnotizability, preference for an imagic cognitive style, and memory creation in hypnosis (рус. «Гипнабельность, предпочтение образного когнитивного стиля и создание воспоминаний в гипнозе»). Journal of Abnormal Psychology, 1990. PMID: 2212271
8. Gallardo L. M. Age regression in clinical hypnosis: an integrative critical review of therapeutic mechanisms (рус. «Возрастная регрессия в клиническом гипнозе: интегративный критический обзор терапевтических механизмов»). American Journal of Clinical Hypnosis, 2026. DOI: 10.1080/00029157.2026.2679567
9. Scoboria A., Wade K. A., Lindsay D. S., Azad T., Strange D., Ost J., Hyman I. E. A mega-analysis of memory reports from eight peer-reviewed false memory implantation studies (рус. «Сводный анализ отчётов о памяти из восьми рецензируемых исследований внедрения ложных воспоминаний»). Memory, 2017. PMID: 27892833
10. Kihlstrom J. F. Recognition in Posthypnotic Amnesia, Revisited (рус. «Узнавание при постгипнотической амнезии: новый взгляд»). The International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 2021. PMID: 33905302
11. Patihis L. Client-reported prevalence of repressed memory recovery in therapy: a representative U.K. sample (рус. «Распространённость восстановления вытесненных воспоминаний в терапии по сообщениям клиентов: репрезентативная выборка Великобритании»). Memory, 2026. PMID: 42663614
12. Radcliffe P. J., Patihis L. In a UK sample, EMDR and other trauma therapists indicate beliefs in unconscious repression and dissociative amnesia (рус. «В британской выборке терапевты EMDR и другие специалисты по травме демонстрируют веру в бессознательное вытеснение и диссоциативную амнезию»). Memory, 2025. PMID: 40350801
13. Battista F., Mangiulli I., Patihis L., Dodier O., Curci A., Lanciano T., Otgaar H. A scientometric and descriptive review on the debate about repressed memories and traumatic forgetting (рус. «Наукометрический и описательный обзор дискуссии о вытесненных воспоминаниях и травматическом забывании»). Journal of Anxiety Disorders, 2023. PMID: 37311335

Автор

Стрельчук Владимир Михайлович

Стрельчук Владимир Михайлович — врач-психотерапевт, психиатр, специалист по гипнотерапии, коррекции пищевого поведения и лечению пищевой зависимости, врач-диетолог. Стаж работы — 28 лет. Выпускник Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова, прошёл ординатуру … по психотерапии в СПбМАПО. Специализируется на психотерапии избыточного веса и работе с зависимым поведением.

Ключевые компетенции

• Гипнотерапия пищевой зависимости и коррекция пищевого поведения
• Психотерапия избыточного веса, работа с эмоциональным перееданием и срывами
• Когнитивно-поведенческая гипнотерапия (Hypno-CBT), интеграция гипноза и КПТ
• Логотерапия и работа с глубинными автоматизмами пищевого поведения
• Комплексная психотерапевтическая поддержка устойчивого снижения веса

Образование и обучение

Окончил Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова по направлениям клинической психологии и психофизиологии. Прошёл ординатуру по психотерапии в Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования (СПбМАПО).

Зарубежное обучение по гипнотерапии:

• The UK College of Hypnosis & Hypnotherapy (Лондон, Великобритания) — когнитивно-поведенческая гипнотерапия Hypno-CBT
• HypnoTC — The Hypnotherapy Training Company (Лондон, Великобритания)
• Hypnotherapy Academy of America (Альбукерке, Нью-Мексико, США) — клиническая гипнотерапия

Достижения и опыт

28 лет клинической практики, из которых последние 20 лет специализируется на психотерапии избыточного веса и пищевой зависимости. Многолетний опыт работы с зависимым поведением — от помощи пациентам с тяжёлыми формами зависимостей до специализированной психотерапевтической поддержки людей, страдающих перееданием и нарушениями пищевого поведения.

Владимир Михайлович применяет в практике гипнотерапию, когнитивно-поведенческую психотерапию и логотерапию. Его работа помогает пациентам не просто снижать вес, а менять отношение к еде, телу, стрессу и собственным привычкам, преодолевая пищевую зависимость на глубинном уровне.

Аккредитация

Свидетельство об аккредитации специалиста № 7725 033189552. Сведения о специалисте ведутся в государственном реестре ФРМР ЕГИСЗ: https://lkmr.egisz.rosminzdrav.ru

Показать полностью