Гипноз и психотерапия: как метод дополняет КПТ и EMDR

Ко мне нередко приходят со списком методов, как с меню в кафе: КПТ, EMDR, схема-терапия, гипноз — и с вопросом, какой пункт заказать, чтобы подействовало наверняка. Вопрос понятный, но поставлен он неверно. Гипноз и психотерапия — не конкуренты за одно место в расписании: один метод задаёт структуру работы, другой меняет то, как человек эту работу проживает изнутри. Разберём, что об этой связке известно доказательно, а что пока нет.

Если вы ищете, доказан ли гипноз сам по себе и что видно на ЭЭГ, — это в статье о научных исследованиях гипноза. Здесь речь о другом: как гипноз ведёт себя рядом с другими методами психотерапии и что из этого получается у реального человека в реальном курсе.

Что значит «дополняет» и почему это не синонимы

Гипноз и психотерапия — это не два названия одного занятия. Психотерапия — это метод лечения разговором и обучением: у неё есть модель расстройства, план работы и измеримая цель. Гипноз — это способ изменить состояние внимания, в котором человек становится восприимчивее к образам, внушениям и собственным решениям. Гипноз отвечает на вопрос «в каком состоянии работать», психотерапия — на вопрос «над чем именно».

Отсюда и правило, которое я повторяю каждому новому пациенту: гипноз не заменяет план терапии, он его ускоряет. Если плана нет, ускорять нечего — и тогда сеансы превращаются в приятный отдых с закрытыми глазами, после которого ничего не меняется.

Разделение это не формальное. У методов разная «единица работы». В когнитивно-поведенческой терапии единица — убеждение и поведение: человек учится замечать автоматическую мысль, проверять её и действовать иначе. В EMDR единица — конкретное травматичное воспоминание, которое переводят из острого состояния в переносимое. В гипнотерапии единица — состояние и образ: тревога проживается в кабинете под контролем, а не в супермаркете без подготовки.

Когда методы соединяют грамотно, они работают на разных этажах одной задачи. Классический пример — страх публичных выступлений: КПТ разбирает мысль «я опозорюсь», даёт домашние эксперименты и постепенную экспозицию, а гипноз добавляет репетицию удачного выступления в состоянии глубокого расслабления, чтобы первая реальная попытка не была первой вообще.

Гипноз — это не потеря контроля, а его возврат: человек учится управлять вниманием, которое годами управляло им.

Как гипноз встраивается в КПТ

Когнитивно-поведенческая гипнотерапия (англ. Hypno-CBT) — это не отдельная школа с собственной теорией психики, а способ упаковки: обычный протокол КПТ, в который на определённых шагах добавлен гипнотический элемент. Сам протокол при этом не меняется: остаются диагностическая формулировка, домашние задания, измерение симптомов шкалами и план из ограниченного числа сессий.

На практике гипноз чаще всего подключают в четырёх точках.

• Обучение саморегуляции. Вместо абстрактного «расслабьтесь» человек получает воспроизводимую процедуру входа в спокойное состояние, которую он потом делает дома сам.
• Репетиция нового поведения. Перед реальной экспозицией сцена проигрывается в воображении — детально, с телесными ощущениями, в замедленном темпе.
• Работа с образом проблемы. Тяга, страх или боль получают форму, размер и цвет, и с этим образом можно что-то сделать: уменьшить, отодвинуть, изменить.
• Закрепление результата. В конце курса формулируется короткое постгипнотическое внушение-напоминание, привязанное к бытовому действию.

Важно, что ни один из этих шагов не является «лечением гипнозом». Это четыре способа сделать обычную терапию чуть более живой и телесной. Если из курса убрать КПТ и оставить только гипноз, останется набор приятных упражнений без мишени.

Есть и обратная сторона, о которой говорят реже. Добавление гипноза удлиняет сессию, требует отдельного обучения специалиста и создаёт у части пациентов завышенные ожидания — «сейчас мне всё исправят, пока я лежу». С этим ожиданием приходится работать отдельно, иногда дольше, чем с самим симптомом.

Что показывают исследования КПТ с гипнозом

Прямой вопрос — прямой ответ: добавление гипноза к когнитивно-поведенческой терапии в среднем даёт небольшое преимущество, которое со временем не тает, а становится заметнее. Это устойчивый результат нескольких метаанализов, но величина эффекта скромная, а качество исследований неоднородное. Говорить о «прорыве» оснований нет; говорить, что гипноз бесполезен рядом с КПТ, — тоже.

История вопроса начинается с метаанализа Ирвинга Кирша и коллег 1995 года: они собрали 20 сравнений (577 участников) и нашли, что средний пациент, получавший КПТ с гипнозом, чувствовал себя лучше, чем примерно 70 % пациентов, получавших ту же терапию без гипноза [2]. Цифра красивая, и именно её до сих пор цитируют на сайтах гипнологов. Проблема в том, что работа не была полностью воспроизведена, а часть расчётов позже пересмотрели: по подвыборке исследований о снижении веса эффект оказался заметно меньше заявленного.

Именно поэтому в 2021 году группа Николино Рамондо из Университета Западной Австралии сделала обновлённый метаанализ: 48 сравнений сразу после лечения (1928 участников) и 25 сравнений в катамнезе (1165 участников). Преимущество КПТ с гипнозом над обычной КПТ составило d = 0,25–0,41 после курса и d = 0,54–0,59 при повторной оценке спустя месяцы; сильнее всего эффект проявился в отношении сниженного настроения и боли, а в отдалённом периоде — при работе с ожирением [1].

Отдельно стоит назвать данные по тревоге: метаанализ 2019 года по 15 исследованиям (17 сравнений) дал средний размер эффекта 0,79 сразу после лечения и 0,99 при самом длительном наблюдении. И главное для нашей темы: гипноз снижал тревогу сильнее, когда сочетался с другими психологическими методами, чем когда применялся в одиночку [3].

Обратите внимание на две последние строки: это отрицательные для гипноза данные, и они в статье не случайно. Рандомизированное исследование 2024 года с участием 66 человек не нашло разницы между групповой КПТ и той же КПТ с гипнозом по основным шкалам — преимущество проявилось только в доле ремиссий у завершивших курс через год [4]. А систематический обзор того же года прямо заключает: доказательств, что гипноз снижает тяжесть депрессии, пока недостаточно для клинической рекомендации, хотя значимых нежелательных эффектов тоже не обнаружено [5].

Сравнивать эти цифры напрямую нельзя: метаанализы 2021 и 2019 годов оценивали средний сдвиг симптомов по шкалам в смешанных выборках, а обзор 2024 года оценивал достоверность доказательств при одном конкретном диагнозе по строгой методике GRADE. Первое отвечает на вопрос «сдвигается ли в среднем», второе — «можно ли на этом основании рекомендовать метод больному». Ответы закономерно разные.

Промежуточный вывод: гипноз уместно обсуждать как усилитель работающей терапии, а не как её замену — и чем тяжелее расстройство, тем осторожнее формулировка. Там, где гипноз изучен лучше всего, он и применяется увереннее: при синдроме раздражённого кишечника кишечно-направленная гипнотерапия в обзоре 2025 года (12 исследований, 1158 пациентов) улучшала симптомы во всех включённых работах [6], и это одна из немногих областей, где метод вошёл в клиническую практику гастроэнтерологов. Подробнее об этом — в материале о гипнотерапии при СРК.

EMDR — это гипноз?

Нет. EMDR (десенсибилизация и переработка движением глаз) — самостоятельный протокол работы с травматичной памятью, а не разновидность гипноза. Человек в EMDR не входит в транс и не получает внушений: он удерживает в памяти неприятный эпизод и одновременно выполняет задачу, нагружающую внимание, — чаще всего следит глазами за движущимся пальцем или световой точкой. Сознание остаётся ясным, критика сохраняется, суггестии нет.

Путаница возникает из-за внешнего сходства: тихий кабинет, ритм, сосредоточенность, необычное состояние в конце сессии. Но электроэнцефалографические записи показывают разные картины: во время EMDR рисунок ритмов остаётся ближе к обычному бодрствованию и отличается от того, что регистрируется в гипнозе. Практическое следствие простое: пациент в EMDR отвергает то, что ему не подходит, потому что не находится в состоянии повышенной внушаемости.

Это различие важно не для академического спора, а для выбора. У EMDR своя доказательная ниша — посттравматическое стрессовое расстройство, и её тоже стоит понимать трезво. Крупный систематический обзор 2020 года собрал 76 рандомизированных исследований: эффект EMDR по сравнению с контролем составил g = 0,93, но лишь четыре из 27 работ имели низкий риск систематической ошибки, а преимущество EMDR перед другими видами терапии (g = 0,36) исчезало, если смотреть только на качественные исследования [7]. Вывод авторов: при ПТСР метод, по-видимому, работает в краткосрочной перспективе, но для других расстройств рекомендовать его пока не на чем. О границах применения при травме — в отдельной статье о гипнозе при ПТСР.

Сочетают ли эти методы на практике? Да, но не внутри одной сессии. Обычная схема — последовательная: сначала стабилизация и обучение саморегуляции (здесь гипнотические техники уместны), потом переработка травматичных эпизодов по протоколу EMDR, потом возвращение к навыкам и профилактике срыва. Смешивать транс и переработку в одном часе — плохая идея: оценить, что именно сработало, станет невозможно, а при травме это не академический вопрос, а вопрос безопасности.

Комментарий врача: если вам предлагают «EMDR под гипнозом» как единую процедуру, это повод задать очень много уточняющих вопросов.

Удивительный эксперимент: щелчки против движений глаз

К началу 2010-х многие терапевты заменили движения глаз в EMDR на поочерёдные щелчки в наушниках — так удобнее и пациенту, и специалисту. Логика казалась очевидной: важна сама поочерёдная стимуляция, а через какой канал она идёт — дело вкуса. Проверить это решила группа Марселя ван ден Хаута из Утрехтского университета.

Исследователи зашли с неожиданной стороны. Если движения глаз помогают потому, что занимают рабочую память, то их влияние можно измерить напрямую — по тому, насколько замедляется реакция человека на посторонние сигналы во время выполнения задания. В серии из четырёх экспериментов оказалось, что движения глаз действительно ощутимо тормозят реакцию, а бинауральные щелчки почти нет. А когда сравнили результат для самих воспоминаний, картина повторилась: яркость неприятных образов снижалась и после щелчков, и после движений глаз, но после движений глаз — заметно сильнее [8].

Контринтуитивным здесь оказалось не то, что один способ лучше другого, а то, что «волшебство» вообще не в поочерёдности стимуляции. Работает нагрузка на внимание: пока человек удерживает в уме тяжёлый образ и одновременно занят требовательной задачей, образ восстанавливается в памяти в ослабленном виде. Замена движений глаз на щелчки была не эквивалентной заменой, а снижением нагрузки — то есть ослаблением самого лечебного фактора.

Оговорюсь честно: это результат ограниченного объёма — лабораторные эксперименты и небольшие клинические серии, а не крупные рандомизированные испытания. Роль движений глаз в EMDR до сих пор обсуждается, и в упомянутом обзоре 2020 года качественных работ, способных закрыть вопрос, не нашлось [7]. Я привожу этот эксперимент как иллюстрацию механизма, а не как доказательство преимущества конкретной техники.

Для нашей темы вывод прямой. И гипноз, и EMDR — это разные способы управлять вниманием во время встречи с трудным содержанием. Поэтому они не исключают друг друга и поэтому же ни один из них не «лечит» сам по себе: лечит то, с чем именно человек встречается, а метод определяет, насколько эта встреча переносима.

Что я вижу на приёме

За годы практики через мои приёмы прошло несколько тысяч человек с тревожными и пищевыми запросами, и примерно несколько десятков в год приходят с прямой просьбой: «Замените мне психотерапию гипнозом, разговаривать я не хочу». Это клиническое наблюдение, а не исследование: оценка по обращениям, без систематического протокола подсчёта.

Почти всегда за просьбой стоит не лень, а усталость. Человек уже пробовал говорить — с психологом, с друзьями, сам с собой в заметках телефона — и не увидел изменений. Гипноз в его картине мира выглядит как способ обойти бесполезный разговор. Я обычно отвечаю, что обойти не получится, но можно сократить: та часть, где человек учится переносить тревогу, действительно идёт быстрее, если её сначала прожить в кабинете.

Вторая частая картина — обратная. Человек приходит от коллеги-психолога с формулировкой «мне сказали, что гипноз мне противопоказан». Чаще всего оказывается, что противопоказан не гипноз, а конкретная техника в конкретный момент: при нестабильном состоянии сначала нужна стабилизация, а не погружение в тяжёлые воспоминания. Через два-три месяца работы тот же метод становится уместным.

Как строится работа, когда методы соединяют

Порядок важнее набора. Ниже — последовательность, по которой строится курс, когда в психотерапию добавляют гипноз. Она не универсальна, но отклонения от неё должны быть осознанными, а не случайными.

1. Диагностическая встреча. Специалист выясняет, что именно происходит, как давно, что уже пробовали и нет ли состояний, при которых нужен врач, а не психолог.
2. Формулировка мишени. Появляется конкретная цель: не «стать спокойнее», а «перестать избегать поездок в метро» или «не заедать вечернюю тревогу».
3. Выбор основы. Под мишень подбирается ведущий метод — чаще КПТ, при травме — протокол работы с травматичной памятью. Основа определяется диагнозом, а не предпочтением специалиста.
4. Решение о гипнозе. Обсуждается, что гипноз добавит именно здесь: саморегуляцию, репетицию, работу с образом или закрепление. Не добавляет ничего — его не используют.
5. Обучение и первый сеанс. Человеку объясняют, что будет происходить и как он сможет прервать процесс в любой момент; первый сеанс делают коротким и нейтральным по содержанию.
6. Оценка через три-четыре сессии. Сверяются с той же шкалой, что на старте. Сдвига нет — меняют либо мишень, либо метод, а не добавляют ещё один инструмент сверху.

Шестой шаг — самый нелюбимый и самый полезный. Именно на нём выясняется, что работа идёт не туда, и именно его чаще всего пропускают: в курсе без контрольных точек можно ходить год и считать отсутствие ухудшения результатом. Сколько встреч закладывать до первой проверки, зависит от мишени: при тревоге и избегании обычно хватает трёх-четырёх, при пищевом поведении — чуть больше.

Чтобы всё это не выглядело схемой из учебника, приведу разобранный случай. Имя и детали изменены; это клинический случай, а не доказательство эффективности гипноза: параллельно велась КПТ и корректировался режим сна, поэтому отделить вклад одного метода здесь невозможно.

Самое ценное в этом случае — восьмая неделя. Вадим вернулся с мыслью «значит, не работает», и именно разбор срыва, а не новый сеанс, вернул курс в нужное русло. Если бы на этом месте мы добавили «ещё немного гипноза», история закончилась бы иначе.

Шутка тут ровно об этом ожидании: подходящий инструмент обычно скромнее и ближе, чем кажется. Дальше — о том, что мешает связке работать, даже когда оба метода выбраны верно.

Частые ошибки, из-за которых связка не работает

Ошибки почти всегда организационные, а не «технические». Вот те, что я вижу чаще всего.

• Гипноз вместо основы. Человек ходит на сеансы, но плана терапии нет. Почему так делают: транс субъективно приятен и создаёт ощущение движения. Как правильно: сначала мишень и метод, гипноз — вторым слоем.
• Два специалиста, которые не знают друг о друге. Психолог ведёт КПТ, гипнолог параллельно «снимает тревогу», рекомендации противоречат друг другу. Как правильно: методы соединяет один ведущий специалист или два, которые письменно согласовали план.
• Отсутствие контрольной точки. Нет шкалы на старте — нечего сравнивать через месяц. Как правильно: любая простая шкала, заполненная до начала работы.
• Добавление метода вместо смены мишени. Не помогло — пробуют ещё один инструмент, потом третий. Как правильно: пересмотреть, над тем ли работаем.
• Ставка на «глубину транса». Пациент старается погрузиться сильнее, считая глубину мерой успеха. Как правильно: мерой успеха остаётся поведение вне кабинета.
• Игнорирование медикаментозной части. При выраженной депрессии или тревожном расстройстве человек отказывается от назначенного лечения в пользу сеансов. Как правильно: гипноз идёт рядом с лечением, а не вместо него.

Последний пункт — единственный по-настоящему опасный. Остальные стоят потерянного времени и денег, этот может стоить ухудшения состояния.

Когда добавление гипноза ничего не даёт

Честный ответ на вопрос «всем ли подойдёт» — нет, и это не связано с «силой воли» или особой одарённостью. Есть ситуации, в которых добавление гипноза предсказуемо не меняет результат.

• Низкая гипнабельность. Часть людей слабо откликается на гипнотические внушения — это устойчивая индивидуальная характеристика, а не дефект. В такой ситуации усилия разумнее вложить в основной метод.
• Нелеченое тяжёлое состояние. При выраженной депрессии с потерей сил разговорная и гипнотическая работа буксует, пока не восстановлен базовый уровень функционирования.
• Ожидание чуда. Установка «сделайте со мной что-нибудь» несовместима с методом, который требует участия: гипноз усиливает собственное действие человека, а не заменяет его.
• Внешняя мотивация. Когда на сеанс привели родственники, а сам человек изменений не хочет, никакая техника этого не компенсирует.
• Неясная мишень. «Мне плохо по жизни» — не мишень. Пока запрос не превратился в конкретное поведение или состояние, добавлять нечего.

Отдельно скажу про навязчивые мысли: там первой линией остаётся когнитивно-поведенческая терапия с экспозицией, а гипноз может быть только дополнением к ней — подробный разбор в статье о гипнозе при навязчивых мыслях.

На приёме я слышу очень разные ответы на этот вопрос — и почти никогда не могу предсказать, какой будет у конкретного человека. А как считаете вы?

Как вы относитесь к идее сочетать гипноз с другой психотерапией?

• Готов(а) попробовать связку методов
• Хочу только гипноз, без разговорной терапии
• Доверяю только разговорной терапии

Просмотреть результаты

 Загрузка ...

Я изменил своё мнение: чего больше не делаю

Раньше я почти всегда начинал работу с гипнотической сессии: она быстро снижает напряжение, человек уходит с первой встречи в хорошем состоянии, доверие растёт. Выглядело это удачным началом курса.

Со временем я от этого отказался. Оказалось, что ранний сильный эффект нередко работает против терапии: человек запоминает, что облегчение приходит в кабинете и извне, и начинает ждать следующей сессии вместо того, чтобы менять что-то между ними. Теперь первые встречи я отдаю разбору и планированию, а гипноз подключаю после того, как появилась мишень и человек сделал хотя бы один самостоятельный шаг.

За годы практики я перестал считать быстрый результат хорошим знаком: важно не то, как человек уходит с сеанса, а то, что он делает в следующий вторник.

Изменился и разговор про EMDR. Когда-то я относился к нему как к «конкурирующей моде»; сейчас считаю разумным при травматическом материале передать этот этап коллеге, работающему по протоколу, и вернуться к своей части позже. Это не уступка, а разделение труда.

Кому подходит связка, а кому нет

Прямой ответ: связка уместна, когда основной метод уже выбран и работает, а человеку не хватает навыка регуляции состояния. Она бесполезна, когда основного метода нет или когда состояние требует сначала медицинской помощи.

Скорее подойдёт:

• тревога, панические эпизоды и избегание, когда предстоит экспозиция;
• хроническая боль и функциональные расстройства пищеварения, где доказательная база у метода плотнее;
• пищевое поведение: эмоциональное переедание, вечерние срывы, тяга к сладкому;
• подготовка к неприятным медицинским процедурам;
• сниженное настроение без тяжёлой степени — как дополнение к основной терапии.

Скорее не подойдёт:

• психотические расстройства и состояния с нарушением проверки реальности;
• острая фаза тяжёлой депрессии с суицидальными мыслями;
• активная зависимость без лечения основного заболевания;
• выраженная диссоциация без предварительной стабилизации;
• ситуации, где человек ищет «воспоминания детства» и хочет их восстановить: под внушением память искажается, а не проясняется.

Последний пункт заслуживает отдельного внимания и отдельного текста: восстановление воспоминаний в гипнозе — не безобидная процедура, и относиться к полученному материалу как к фактам нельзя.

Когда нужен врач, а не гипнолог

Есть состояния, при которых вопрос о сочетании методов вторичен, потому что сначала нужна медицинская оценка. Обратитесь к врачу, не откладывая, если наблюдается хотя бы одно из перечисленного.

• Мысли о том, что жить не стоит, или планы причинить себе вред — это повод обратиться за помощью немедленно, а при непосредственной угрозе жизни вызвать скорую по номеру 103.
• Резкое снижение веса, отказ от еды или невозможность есть больше нескольких дней.
• Бессонница дольше двух недель с нарастающим истощением.
• Голоса, ощущение чужого воздействия, стойкое недоверие к близким без причины.
• Впервые возникшие панические эпизоды с болью в груди, обмороками или перебоями сердца — сначала нужно исключить соматические причины.
• Симптомы, появившиеся после травмы головы, нового лекарства или отмены препарата.

Во всех этих случаях гипноз не противопоказан навсегда — он просто не первый шаг. После того как состояние оценено врачом и стабилизировано, психотерапия с гипнотическим компонентом может вернуться в план. Что именно лечат гипнозом и при каких состояниях он оправдан, подробно разобрано в обзоре лечения гипнозом.

Коротко о главном

• Гипноз и психотерапия — не альтернативы: психотерапия задаёт мишень и план, гипноз меняет состояние, в котором с этим планом работают.
• Обновлённый метаанализ 2021 года: преимущество КПТ с гипнозом над обычной КПТ d 0,25–0,41 после курса и d 0,54–0,59 в катамнезе [1].
• Гипноз снижает тревогу сильнее в сочетании с другими психологическими методами, чем сам по себе [3].
• При большом депрессивном расстройстве доказательств пока недостаточно для клинической рекомендации, хотя значимых нежелательных эффектов не выявлено [5].
• EMDR — не гипноз: там нет транса и внушений, а доказательная ниша ограничена ПТСР [7].
• Методы сочетают последовательно, а не внутри одной сессии; курс без контрольной точки через три-четыре встречи превращается в ритуал.
• Мысли о нежелании жить, отказ от еды, голоса, впервые возникшие приступы с болью в груди — сначала врач, потом обсуждение методов.

Частые вопросы

Что читать дальше

• Как проходит сеанс гипнотерапии — что происходит в кабинете по шагам.
• Гипноз при тревоге и неврозе — подробнее о самом частом запросе из этой статьи.
• Гипноз при депрессии — где проходит граница между дополнением и заменой лечения.

Источники

1. Ramondo N., Gignac G. E., Pestell C. F., Byrne S. M. Clinical Hypnosis as an Adjunct to Cognitive Behavior Therapy: An Updated Meta-Analysis (рус. «Клинический гипноз как дополнение к когнитивно-поведенческой терапии: обновлённый метаанализ»). International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 2021, 69(2), 169–202. PMID: 33646087. DOI: 10.1080/00207144.2021.1877549
2. Kirsch I., Montgomery G., Sapirstein G. Hypnosis as an adjunct to cognitive-behavioral psychotherapy: a meta-analysis (рус. «Гипноз как дополнение к когнитивно-поведенческой психотерапии: метаанализ»). Journal of Consulting and Clinical Psychology, 1995, 63(2), 214–220. PMID: 7751482. DOI: 10.1037/0022-006X.63.2.214
3. Valentine K. E., Milling L. S., Clark L. J., Moriarty C. L. The Efficacy of Hypnosis as a Treatment for Anxiety: A Meta-Analysis (рус. «Эффективность гипноза при тревоге: метаанализ»). International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 2019, 67(3), 336–363. PMID: 31251710. DOI: 10.1080/00207144.2019.1613863
4. Ramondo N., Pestell C. F., Byrne S. M., Gignac G. E. Cognitive Behavioral Therapy and Hypnosis in the Treatment of Major Depressive Disorder: A Randomized Control Trial (рус. «Когнитивно-поведенческая терапия и гипноз при большом депрессивном расстройстве: рандомизированное контролируемое исследование»). International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 2024, 72(3), 229–253. PMID: 38861252. DOI: 10.1080/00207144.2024.2354722
5. Souza F. L., Moura M. S., Vieira Almeida Silva J., Elkins G. Hypnosis for depression: Systematic review of randomized clinical trials with meta-analysis (рус. «Гипноз при депрессии: систематический обзор рандомизированных клинических исследований с метаанализом»). Complementary Therapies in Clinical Practice, 2024, 57, 101913. PMID: 39388785. DOI: 10.1016/j.ctcp.2024.101913
6. Adler E. C., Levine E. H., Ibarra A. N. et al. Gut-Directed Hypnotherapy for Irritable Bowel Syndrome: A Systematic Review and Meta-Analysis (рус. «Кишечно-направленная гипнотерапия при синдроме раздражённого кишечника: систематический обзор и метаанализ»). Neurogastroenterology & Motility, 2025, 37(7), e70037. PMID: 40179285. DOI: 10.1111/nmo.70037
7. Cuijpers P., van Veen S. C., Sijbrandij M., Yoder W., Cristea I. A. Eye movement desensitization and reprocessing for mental health problems: a systematic review and meta-analysis (рус. «Десенсибилизация и переработка движением глаз при психических расстройствах: систематический обзор и метаанализ»). Cognitive Behaviour Therapy, 2020, 49(3), 165–180. PMID: 32043428. DOI: 10.1080/16506073.2019.1703801
8. van den Hout M. A., Engelhard I. M., Rijkeboer M. M. et al. EMDR: eye movements superior to beeps in taxing working memory and reducing vividness of recollections (рус. «EMDR: движения глаз сильнее щелчков нагружают рабочую память и снижают яркость воспоминаний»). Behaviour Research and Therapy, 2011, 49(2), 92–98. PMID: 21147478. DOI: 10.1016/j.brat.2010.11.003

Автор

Стрельчук Владимир Михайлович

Стрельчук Владимир Михайлович — врач-психотерапевт, психиатр, специалист по гипнотерапии, коррекции пищевого поведения и лечению пищевой зависимости, врач-диетолог. Стаж работы — 28 лет. Выпускник Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова, прошёл ординатуру … по психотерапии в СПбМАПО. Специализируется на психотерапии избыточного веса и работе с зависимым поведением.

Ключевые компетенции

• Гипнотерапия пищевой зависимости и коррекция пищевого поведения
• Психотерапия избыточного веса, работа с эмоциональным перееданием и срывами
• Когнитивно-поведенческая гипнотерапия (Hypno-CBT), интеграция гипноза и КПТ
• Логотерапия и работа с глубинными автоматизмами пищевого поведения
• Комплексная психотерапевтическая поддержка устойчивого снижения веса

Образование и обучение

Окончил Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова по направлениям клинической психологии и психофизиологии. Прошёл ординатуру по психотерапии в Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования (СПбМАПО).

Зарубежное обучение по гипнотерапии:

• The UK College of Hypnosis & Hypnotherapy (Лондон, Великобритания) — когнитивно-поведенческая гипнотерапия Hypno-CBT
• HypnoTC — The Hypnotherapy Training Company (Лондон, Великобритания)
• Hypnotherapy Academy of America (Альбукерке, Нью-Мексико, США) — клиническая гипнотерапия

Достижения и опыт

28 лет клинической практики, из которых последние 20 лет специализируется на психотерапии избыточного веса и пищевой зависимости. Многолетний опыт работы с зависимым поведением — от помощи пациентам с тяжёлыми формами зависимостей до специализированной психотерапевтической поддержки людей, страдающих перееданием и нарушениями пищевого поведения.

Владимир Михайлович применяет в практике гипнотерапию, когнитивно-поведенческую психотерапию и логотерапию. Его работа помогает пациентам не просто снижать вес, а менять отношение к еде, телу, стрессу и собственным привычкам, преодолевая пищевую зависимость на глубинном уровне.

Аккредитация

Свидетельство об аккредитации специалиста № 7725 033189552. Сведения о специалисте ведутся в государственном реестре ФРМР ЕГИСЗ: https://lkmr.egisz.rosminzdrav.ru

Показать полностью