Страх гипноза или тревога: как понять, что с вами происходит

Почти никто не записывается на приём со словами «я боюсь гипноза». Приходят с другим: «мне кажется, что я теряю контроль», «как будто это происходит не со мной», «я не понимаю, что со мной делают». И почти всегда к этому моменту человек уже успел погуглить и решить, что его загипнотизировали. Страх гипноза почти никогда не бывает страхом гипноза. За ним стоит набор вполне описуемых ощущений, и у них есть название.

Страх гипноза: что это на самом деле

Страх гипноза – это опасение потерять управление своим поведением, памятью или волей из-за чужого влияния. В медицинских классификациях такого отдельного диагноза нет: это не самостоятельное расстройство, а частое опасение, которое может быть и обычной настороженностью перед незнакомой процедурой, и частью тревожного расстройства, и симптомом более серьёзного состояния.

Здесь сразу стоит снять путаницу с термином. В интернете страх гипноза часто называют гипнофобией, и это неточно: приставка идёт от греческого hypnos – сон, и в литературе гипнофобией называют страх засыпания и сна, а не страх гипнотизёра. Отдельного названия у страха гипноза нет, и это косвенно говорит о главном: как самостоятельное явление он почти не встречается. Он почти всегда к чему-то прикреплён.

Прикреплён он чаще всего к очень конкретному опыту. Человек однажды почувствовал себя странно – поплыло в голове, стало нечем дышать, окружающее показалось декорацией, – и начал искать причину снаружи. Снаружи в этот момент мог оказаться кто угодно: продавец, который слишком долго смотрел в глаза, прохожий с просьбой, видео в рекомендациях, разговор по телефону. Объяснение «на меня повлияли» субъективно спокойнее, чем «со мной что-то не так».

Что обычно значит «боюсь гипноза»

За фразой «боюсь гипноза» прячутся четыре разных опасения, и работать с ними приходится по-разному. Разделить их полезно до любых выводов: от того, какое из них ваше, зависит и то, к кому идти.

• Страх потерять контроль. Самый частый. Человек боится не процедуры, а состояния, в котором он «не хозяин себе».
• Страх не выйти из состояния. Боязнь «застрять», не проснуться, остаться в трансе навсегда.
• Страх сказать или сделать лишнее. Опасение выдать то, что человек тщательно скрывает, в том числе от себя.
• Страх, что это уже произошло. Убеждённость, что кто-то уже повлиял, и теперь нужно «снять» последствия.

Эта раскладка не выдумана из приёмной практики – она совпадает с измеренной. В 2026 году турецкая группа опросила 399 пациентов реабилитационных отделений об их представлениях о гипнозе. Опасения в отношении процедуры высказали 86,2% опрошенных, страх не выйти из гипноза – 61,9%, страх потерять контроль – 51,8%, опасным гипноз назвали 33,3%. При этом знания о гипнозе были ограниченными у 75,4% участников, а личный опыт имели всего 3,5% [1].

Самое интересное в этой работе – не проценты, а то, чего в ней не нашли. Отношение к гипнозу и реальная внушаемость, измеренная отдельной шкалой, между собой не совпали: статистически значимой связи между общим баллом установок и общим баллом внушаемости не обнаружено [1]. То есть страх гипноза ничего не говорит о том, насколько человек на самом деле откликается на внушение. Боящийся не обязательно уязвим, а спокойный не обязательно защищён.

Комментарий врача: страх почти никогда не относится к той опасности, которую называет. Он относится к ощущению, которое человек не смог себе объяснить.

Что я вижу на приёме

За все годы практики с жалобой «мне кажется, что меня загипнотизировали» или «я боюсь гипноза» ко мне обратились несколько десятков человек – то есть примерно один-два в год. Это редкая причина визита, и именно поэтому о ней почти ничего не пишут: врач за карьеру видит такие случаи десятками, а не тысячами. Оговорюсь честно: это клиническое наблюдение, а не исследование – оценка по обращениям за много лет, без систематического протокола.

У большинства из этих людей за страхом стояло тревожное расстройство, паническая атака или реакция на сильный стресс, а не чужое внушение. Закономерность, которую я вижу каждый раз: чем точнее человек знает, кто именно на него повлиял, тем менее убедительно выглядит сам эпизод. Настоящая неопределённость звучит иначе – «я не понимаю, что это было». Готовое объяснение обычно означает, что человек уже долго искал, за что зацепиться.

Вторая закономерность касается времени. Люди приходят не после самого эпизода, а через две-три недели, когда к первому испугу добавился страх повторения. К этому моменту человек уже начал избегать: не ездит в том автобусе, не отвечает на незнакомые номера, не остаётся один в торговом центре. Избегание – это и есть точка, в которой разовый испуг превращается в проблему.

Два разговора, которые повторяются почти каждую неделю

Первый: «Значит, я всё придумал?» Нет. Ощущения были настоящими – сердце действительно колотилось, воздуха действительно не хватало, мир действительно казался плоским. Придуманным было только объяснение. Разница принципиальная: придуманный симптом лечить не надо, а настоящий – надо.

Второй: «Если это не гипноз, почему так страшно?» Потому что страх не обязан быть пропорционален опасности. Он реагирует на непонятность. Непонятное ощущение внутри тела пугает сильнее, чем понятная угроза снаружи, – и это нормальная работа нервной системы, а не признак слабости.

Почему слово «гипноз» действует сильнее самой процедуры

В 2005 году в Университетском колледже Лондона Гандхи и Оукли поставили эксперимент, результат которого до сих пор мало кто упоминает в популярных статьях. Участникам измеряли внушаемость, затем проводили одну и ту же процедуру расслабления и сосредоточения, затем измеряли внушаемость снова. Разница была только в одном слове: одной группе процедуру называли гипнозом, другой – релаксацией.

Под названием «релаксация» внушаемость выросла скромно. Под названием «гипноз» – очень значительно, хотя делали ровно то же самое [3]. Сила оказалась не в процедуре, а в ярлыке: услышав слово «гипноз», человек меняет собственные ожидания от того, что сейчас произойдёт, и его ожидания меняют результат. Независимые работы по роли ожиданий в гипнотическом ответе этот механизм поддерживают [4], но сам эксперимент держится на одной лаборатории и небольшой выборке, поэтому я считаю его иллюстративным, а не твёрдо установленным фактом.

Для нашей темы вывод разворачивается наоборот и становится неожиданно практичным. Если ярлык способен усилить ответ на внушение, он способен усилить и страх. Человек, который прочитал про «уличный гипноз» и запомнил слово, получает готовую рамку: в следующий раз, когда ему станет плохо в метро, объяснение уже лежит наготове. Не ощущение создаёт страх – страх создаёт объяснение для ощущения.

Чем ощущения тревоги отличаются от гипноза?

Отличить тревожный эпизод от гипнотического транса можно по нескольким признакам, и почти все они доступны самому человеку. Паническая атака начинается внезапно, достигает максимума за несколько минут и длится по меньшей мере несколько минут; в ней обязательно присутствуют не меньше четырёх телесных симптомов, причём хотя бы один из них – сердцебиение, потливость, дрожь или сухость во рту [2]. Транс так не выглядит: он не обрушивается, его не сопровождает вегетативная буря, и человек в нём не борется за воздух.

Полезно сравнивать не отдельные симптомы, а четыре параметра сразу: как состояние началось, что при этом делало тело, сохранялся ли контроль и что осталось в памяти. По одному признаку перепутать можно почти всё; по четырём – почти ничего. Таблицу ниже имеет смысл читать не целиком, а по своей строке: найдите тот признак, который в вашем эпизоде был самым заметным, и посмотрите, в какой столбец он попадает.

Последний столбец здесь важнее остальных, и я прошу прочитать его отдельно. Если человек не реагирует на обращение по имени и на прикосновение, если появилась боль в груди, если онемела половина тела или нарушилась речь – это не гипноз и не тревога. Это повод вызвать скорую помощь, не тратя времени на объяснения. Спокойная версия «наверное, это транс» в такой ситуации опасна именно своей успокоительностью.

Ещё одна деталь из классификации, которую стоит знать. Тревога и страх – не синонимы: причины страха человек обычно осознаёт, а причины тревоги чаще нет [2]. Поэтому «боюсь гипноза» нередко оказывается попыткой назвать безымянную тревогу хоть каким-то именем. Имя найдено, объяснение получено, а тревога осталась – потому что лечили название.

Дереализация: почему мир вдруг кажется ненастоящим

Самое пугающее ощущение в этом списке – не сердцебиение, а чувство, что окружающее не настоящее или что собственное «я» отдалилось и находится не здесь. Первое называют дереализацией, второе деперсонализацией. И то и другое прямо входит в описание панической атаки в действующих клинических рекомендациях, рядом со страхом потери контроля, страхом сумасшествия и страхом умереть [2]. То есть человек, который описывает «как будто я под гипнозом», очень часто описывает учебниковую картину – только из другого учебника.

Стоит понимать и границы этого утверждения. Стойкое, клинически значимое чувство нереальности встречается редко: по данным большого американского эпидемиологического исследования, его месячная распространённость в населении составила 0,9%, а среди людей с расстройствами настроения и тревоги такое состояние отметили 3,0%; при этом оно не было привязано к какому-то одному диагнозу и чаще возникало там, где тревога и расстройство настроения сочетались [9]. Разница между этими цифрами и описаниями в рекомендациях объясняется просто: кратковременная нереальность на пике тревоги – рядовое явление, а стойкий синдром – редкое. Эти показатели нельзя сравнивать напрямую: в первом случае считали устойчивое состояние за месяц, во втором описывают симптом внутри приступа.

Лилия, 34 года, пришла с готовым выводом: на неё повлияли в автобусе, и теперь состояние не проходит. Эпизод был классический – внезапно стало жарко, заколотилось сердце, пассажиры показались картинкой на экране. Она вышла на следующей остановке, два часа сидела на скамейке и с тех пор не ездила этим маршрутом. На приёме выяснилось, что подобное было дважды раньше: один раз в самолёте, один раз на работе в пустом кабинете. Ни в самолёте, ни в кабинете рядом не было никого, кто мог бы её «загипнотизировать».

Дальше была обычная работа: обследование у терапевта, чтобы снять вопрос о сердце и щитовидной железе, затем курс когнитивно-поведенческой психотерапии с разбором катастрофических мыслей и постепенным возвращением в автобус. Гипнотерапию мы подключили позже, уже как дополнение, когда острый страх спал и появилось доверие. Через несколько месяцев Лилия ездила этим маршрутом без подготовки. Имя и детали изменены. И это клинический случай, а не доказательство эффективности самого гипноза: одновременно работали психотерапия, обследование и само время.

Комментарий врача: вопрос «кто это со мной сделал» уводит в сторону. Рабочий вопрос другой – что именно я чувствовал и сколько это длилось.

Можно ли по своим ощущениям понять, что вас загипнотизировали?

Надёжно – нет, и это главный разочаровывающий вывод статьи. Внутренние ощущения не содержат метки источника: по головокружению, отстранённости или сердцебиению невозможно определить, вызваны они чужими словами, недосыпом, кофеином, духотой или тревогой. Всё, что действительно можно оценить изнутри, – это характер эпизода: как начался, что было с телом, сколько длился, что осталось в памяти.

Внешние признаки влияния – другой разговор, и они оцениваются не по ощущениям, а по поведению собеседника и по обстановке: кто начал разговор, кто торопит, кто просит деньги или документы. Этот разбор – отдельная тема, он подробно описан в статье про признаки того, что вас гипнотизируют. Там речь о ситуации и манипуляторе, здесь – о вашем состоянии.

Два частых опасения стоит закрыть прямо здесь, потому что они питают страх больше всего. Первое: заставить человека сделать то, что категорически противоречит его воле, с помощью внушения не получается – этому посвящён отдельный разбор о том, можно ли загипнотизировать человека против воли. Второе: «застрять» в трансе навсегда нельзя, состояние обратимо и заканчивается само, и про его длительность есть отдельная статья о том, сколько длится действие гипноза. Общие правила психологической самозащиты собраны в руководстве по защите от внушения.

Эта несоразмерность и есть суть тревоги. Снаружи – кресло, тишина и собственное дыхание. Внутри – полная мобилизация, как при реальной угрозе. Нервная система не умеет аккуратно дозировать сигнал: она включается целиком, и человек честно чувствует всё, что чувствовал бы в настоящей опасности.

Отсюда и ловушка объяснений. Когда тело ведёт себя как при угрозе, разум обязан найти угрозу – иначе картина не складывается. Если видимой угрозы нет, он достаёт ту, о которой недавно читал. Поэтому один и тот же эпизод в разные десятилетия объясняли то порчей, то излучением, то гипнозом, то вышками связи, – менялись объяснения, а ощущения оставались прежними.

На приёме я слышу очень разные версии одного и того же страха – и мне интересно, какая из них ваша.

Чего вы больше всего опасаетесь, когда думаете о гипнозе?

• Потерять контроль над собой
• Не выйти из состояния
• Сказать или сделать лишнее
• Ничего не опасаюсь

Просмотреть результаты

 Загрузка ...

Что показывают исследования о гипнозе и тревоге

Теперь о том, что действительно известно про гипноз при тревоге. Данные есть, они не нулевые и не чудесные. Метаанализ 2019 года объединил 17 испытаний и дал средний размер эффекта 0,79 сразу после курса и 0,99 на отдалённом наблюдении, причём гипноз работал заметно лучше не сам по себе, а в сочетании с другой психотерапией [5]. Самый крупный свежий обзор по околооперационному применению собрал 142 исследования и 9238 пациентов: тревога снижалась при проведении гипноза до вмешательства и во время него, но по большинству остальных исходов данных попросту не хватило [6].

Третья работа в таблице полезна тем, что сравнивает методы между собой. Большой обзор 2024 года по тревоге у стоматолога разделил два разных эффекта: гипноз снижал ситуационную тревогу прямо во время вмешательства с размером эффекта 0,31 при умеренной достоверности доказательств, а устойчивую тревожность лучше всего снижала психотерапия – 0,65; при этом виртуальная реальность, музыка и аромотерапия подтверждения не получили [7]. Эти цифры и размер эффекта 0,79 из метаанализа нельзя сравнивать напрямую: в первом случае измеряли острое состояние во время процедуры, во втором – результат курса лечения тревожного расстройства.

Отрицательные результаты в этой таблице стоят отдельного внимания, потому что в популярных статьях их не показывают. В 2025 году французская группа честно опубликовала испытание, в котором формальный гипноз добавляли к обычному обезболиванию при неприятной процедуре у 68 пациенток: тревога в группе гипноза не снизилась, разницы с контролем не было [8]. Это не опровергает метаанализы – это уточняет условия: разовый сеанс в чужой обстановке, у человека без подготовки и без доверия к методу, может не дать ничего.

И последнее, что нужно сказать, чтобы картина была полной. В действующих клинических рекомендациях по паническому расстройству слово «гипноз» не встречается ни разу: там речь о психотерапии и о лекарственной терапии [2]. Это прямо означает, что при паническом расстройстве гипноз не первая линия. Он может быть дополнением, когда основная работа уже идёт, – и не может быть её заменой.

Про последнюю строку нужна оговорка, которой почти нигде нет. В тех же рекомендациях прямо сказано, что мышечное расслабление в части случаев оказывается неэффективным и может фиксировать внимание человека на внутренних ощущениях [2]. Для человека, который и так вслушивается в своё сердце, совет «просто расслабьтесь и послушайте запись» иногда делает хуже, а не лучше. Это не аргумент против практик – это аргумент за то, чтобы начинать их под наблюдением.

Наглядно разбор механизма выглядит понятнее, чем в тексте. Короткий видеоразбор по теме – о том, как гипнотерапия работает с тревожностью и где у неё границы.

Почему цифры исследований и картина на приёме не совпадают

Если судить по метаанализам, гипноз при тревоге выглядит убедительно: эффект 0,79 – это много для психотерапевтического вмешательства [5]. Если судить по приёму, всё скромнее. Расхождение не в том, что исследования врут, а в том, что они измеряют не то же самое, что происходит в кабинете.

В испытаниях участвуют люди, которые согласились на гипноз и пришли за ним. У них уже есть и мотивация, и ожидание результата – а ожидание, как показал эксперимент с ярлыком, само по себе часть эффекта [3]. Ко мне же приходят ровно наоборот: люди, которые гипноза боятся. У них ожидание отрицательное, и первая половина работы уходит не на внушение, а на объяснение, что именно будет происходить.

Отсюда и моя практическая поправка к цифрам. Размер эффекта из метаанализа – это потолок для человека, который метод выбрал сам. Для человека, которого в метод привели опасения, разумнее сначала снять опасения обычным разговором и обследованием, а гипнотерапию обсуждать потом. Порядок важнее метода: в обратной последовательности не работает ни то ни другое.

Частые ошибки

Ошибки здесь стоят дорого не потому, что они глупые, а потому, что они откладывают помощь на месяцы. Вот те, которые я вижу чаще всего.

1. Искать, кто повлиял, вместо того чтобы описать, что было. Так делают потому, что внешняя причина кажется решаемой. Как правильно: записать эпизод по пунктам – когда начался, что с телом, сколько длился, чем закончился. С этой записью врач разберётся за один приём.
2. Идти к тому, кто обещает «снять» внушение. Так делают, потому что это совпадает с собственной версией. Как правильно: идти к психиатру или психотерапевту. Специалист, который подтверждает версию до обследования, подтвердит любую.
3. Начинать с аудиозаписей из интернета. Так делают, потому что это бесплатно и анонимно. Как правильно: помнить, что расслабление у части людей усиливает вслушивание в тело [2], и начинать практики под наблюдением.
4. Избегать места, где это случилось. Так делают, потому что сразу становится легче. Как правильно: не расширять список запретных мест. Избегание снимает тревогу на час и закрепляет её на годы.
5. Считать страх доказательством уязвимости. Так делают по интуиции. Как правильно: знать, что связи между страхом гипноза и реальной внушаемостью в измерениях не обнаружено [1].
6. Молчать о страхе на приёме у гипнотерапевта. Так делают из неловкости. Как правильно: сказать прямо на первой встрече. Необсуждённый страх – главная причина, по которой сеанс не даёт ничего.

Что делать со страхом гипноза: пять шагов

Это не протокол лечения, а порядок действий, который экономит время и деньги. Он одинаков и для того, кто боится идти на сеанс, и для того, кто уверен, что на него уже повлияли.

1. Опишите эпизод словами: когда начался, как быстро нарастал, что происходило с телом, сколько длился, что осталось в памяти.
2. Снимите вопрос о теле: сходите к терапевту, чтобы исключить сердечные, гормональные и неврологические причины.
3. Сверьте описание с признаками панической атаки: внезапное начало, пик за несколько минут, не менее четырёх телесных симптомов.
4. Запишитесь к психиатру или психотерапевту, а не к специалисту, который предлагает «снять» чужое внушение.
5. Если решите попробовать гипнотерапию, выберите врача и расскажите о своём страхе до сеанса, а не после.

Комментарий врача: самый быстрый способ перестать бояться гипноза – перестать объяснять гипнозом то, что к нему не относится.

Стоит ли идти на гипнотерапию, если вы её боитесь?

Отдельно отвечу на вопрос, который возникает в конце почти всегда: стоит ли вообще пробовать гипнотерапию, если ты её боишься. Иногда стоит, иногда нет – и зависит это не от силы страха.

Подходит:

• если тревожное расстройство уже диагностировано и основное лечение идёт, а гипнотерапия обсуждается как дополнение;
• если страх перед методом связан с незнанием, и после подробного объяснения он уменьшается;
• если человек выбирает метод сам, а не по чьему-то настоянию;
• если есть возможность обсудить со специалистом, что будет происходить на сеансе, и прервать его в любой момент.

Не подходит:

• если состояние не обследовано и телесные причины не исключены;
• если человек ждёт от сеанса снятия «чужого воздействия» – это ожидание метод не закрывает;
• если страх настолько силён, что сама идея закрыть глаза при другом человеке вызывает панику: тогда сначала работа со страхом, потом метод;
• если гипнотерапию предлагают вместо лечения основного расстройства, а не в дополнение к нему.

Отдельно про побочные эффекты и ограничения метода есть подробный разбор о том, безопасен ли гипноз. А применение гипнотерапии именно при панических атаках – в статье о лечении панических атак гипнозом.

Когда обратиться к врачу

Есть ситуации, в которых разбираться самостоятельно нельзя – ни по чек-листам, ни по статьям. Перечисляю их коротко и прямо.

• Нет реакции на голос и прикосновение. Человек не отзывается на имя, не реагирует на прикосновение – не считайте это гипнозом или сном: оцените дыхание и вызывайте скорую помощь.
• Боль в груди, онемение половины тела, нарушение речи или зрения. Это не тревога и не внушение, это повод для экстренной помощи.
• Приступы повторяются и вы начали избегать мест и дел. Избегание – признак того, что эпизод превратился в расстройство; нужен психиатр или психотерапевт.
• Чувство нереальности держится дольше нескольких дней. Стойкое ощущение отстранённости требует оценки специалистом, а не самонаблюдения.
• Появились мысли о бессмысленности жизни или о причинении себе вреда. Это повод обратиться за помощью немедленно, не откладывая до удобного дня.

И самое частое возражение: «а если врач решит, что я сумасшедший». Страх потери контроля и страх сумасшествия прямо перечислены в описании панической атаки [2] – то есть для врача это ожидаемая часть картины, а не сигнал о тяжёлом психическом заболевании. Эта мысль пугает именно тех, у кого её меньше всего оснований бояться.

Коротко о главном

• Страх гипноза – не отдельный диагноз, а чаще всего страх потери контроля над собственным состоянием.
• Гипнофобией в литературе называют страх засыпания, а не страх гипноза: это разные вещи.
• Ощущения, которые принимают за «остаточный гипноз» – нереальность, отстранённость, сердцебиение, нехватка воздуха, страх потери контроля, – входят в описание панической атаки.
• По своим ощущениям определить источник состояния нельзя; оценить можно только характер эпизода – начало, тело, длительность, память.
• Страх гипноза ничего не говорит о реальной внушаемости: связи между ними в измерениях не обнаружено.
• Одно и то же упражнение под названием «гипноз» действует сильнее, чем под названием «релаксация»: ярлык меняет ожидания, а ожидания меняют результат.
• При паническом расстройстве гипноз не первая линия: в клинических рекомендациях его нет, там психотерапия и лекарственная терапия.
• Если нет реакции на голос и прикосновение, болит грудь или онемела половина тела – это не гипноз и не тревога, нужна скорая помощь.

Что читать дальше

• Гипноз при тревоге и неврозе: что происходит на сеансе – если основной вопрос в том, чем метод помогает при тревожных состояниях.
• Внушаемость: что повышает риск манипуляции и как его снизить – если хочется понять, от чего на самом деле зависит восприимчивость к внушению.

Частые вопросы

Источники

1. Kuculmez O., Dundar Ahi E., Ozbek I. C., Afsar S. I. Attitudes and behaviors toward hypnosis and hypnotic susceptibility in physiotherapy patients: a cross-sectional study (рус. «Установки и поведение в отношении гипноза и гипнотическая внушаемость у пациентов физиотерапии: поперечное исследование») // Frontiers in Psychology. 2026. Vol. 17. Art. 1766305. DOI 10.3389/fpsyg.2026.1766305. PMID 41867974.
2. Клинические рекомендации «Паническое расстройство» (F41.0) / Российское общество психиатров. Рубрикатор клинических рекомендаций Минздрава России, ID 456, редакция 3.
3. Gandhi B., Oakley D. A. Does «hypnosis» by any other name smell as sweet? The efficacy of «hypnotic» inductions depends on the label «hypnosis» (рус. «Так ли сладко пахнет гипноз под другим именем? Действенность гипнотических индукций зависит от ярлыка “гипноз”») // Consciousness and Cognition. 2005. Vol. 14, No. 2. P. 304-315. DOI 10.1016/j.concog.2004.12.004. PMID 15950884.
4. Meyer E. C., Lynn S. J. Responding to hypnotic and nonhypnotic suggestions: performance standards, imaginative suggestibility, and response expectancies (рус. «Отклик на гипнотические и негипнотические внушения: стандарты выполнения, воображаемая внушаемость и ожидания») // The International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis. 2011. Vol. 59, No. 3. P. 327-349. PMID 21644124.
5. Valentine K. E., Milling L. S., Clark L. J., Moriarty C. L. The efficacy of hypnosis as a treatment for anxiety: a meta-analysis (рус. «Эффективность гипноза в лечении тревоги: метаанализ») // The International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis. 2019. Vol. 67, No. 3. P. 336-363. DOI 10.1080/00207144.2019.1613863. PMID 31251710.
6. Lahoud M. J., Gurary S. T., Elia N. Hypnosis for anaesthetists: a systematic review and meta-analyses (рус. «Гипноз для анестезиологов: систематический обзор и метаанализы») // Anaesthesia. 2026. Vol. 81, No. 1. P. 103-115. DOI 10.1111/anae.70013. PMID 40991959.
7. Steenen S. A., Linke F., van Westrhenen R., de Jongh A. Interventions to reduce adult state anxiety, dental trait anxiety, and dental phobia: a systematic review and meta-analyses of randomized controlled trials (рус. «Вмешательства для снижения ситуационной тревоги, стоматологической тревожности и стоматофобии у взрослых: систематический обзор и метаанализы рандомизированных испытаний») // Journal of Anxiety Disorders. 2024. Vol. 105. Art. 102891. DOI 10.1016/j.janxdis.2024.102891. PMID 38945067.
8. Lemoine L., Adam V., Salleron J. et al. Randomized trial comparing hypnosis versus standard management on patient anxiety and pain during pelvic brachytherapy applicator removal (рус. «Рандомизированное испытание: гипноз против обычного ведения при тревоге и боли во время удаления аппликатора при брахитерапии органов малого таза») // Brachytherapy. 2025. Vol. 24, No. 6. P. 854-862. DOI 10.1016/j.brachy.2025.07.010. PMID 40883194.
9. Simeon D., Stein D. J. Depersonalization/derealization and its relationship to mood and anxiety disorders in the National Comorbidity Survey-Replication (NCS-R) (рус. «Деперсонализация и дереализация и их связь с расстройствами настроения и тревожными расстройствами по данным повторного национального исследования сочетанной патологии») // Social Psychiatry and Psychiatric Epidemiology. 2026. Vol. 61, No. 7. P. 1271-1277. DOI 10.1007/s00127-025-02915-2. PMID 40317341.

Автор

Стрельчук Владимир Михайлович

Стрельчук Владимир Михайлович — врач-психотерапевт, психиатр, специалист по гипнотерапии, коррекции пищевого поведения и лечению пищевой зависимости, врач-диетолог. Стаж работы — 28 лет. Выпускник Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова, прошёл ординатуру … по психотерапии в СПбМАПО. Специализируется на психотерапии избыточного веса и работе с зависимым поведением.

Ключевые компетенции

• Гипнотерапия пищевой зависимости и коррекция пищевого поведения
• Психотерапия избыточного веса, работа с эмоциональным перееданием и срывами
• Когнитивно-поведенческая гипнотерапия (Hypno-CBT), интеграция гипноза и КПТ
• Логотерапия и работа с глубинными автоматизмами пищевого поведения
• Комплексная психотерапевтическая поддержка устойчивого снижения веса

Образование и обучение

Окончил Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова по направлениям клинической психологии и психофизиологии. Прошёл ординатуру по психотерапии в Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования (СПбМАПО).

Зарубежное обучение по гипнотерапии:

• The UK College of Hypnosis & Hypnotherapy (Лондон, Великобритания) — когнитивно-поведенческая гипнотерапия Hypno-CBT
• HypnoTC — The Hypnotherapy Training Company (Лондон, Великобритания)
• Hypnotherapy Academy of America (Альбукерке, Нью-Мексико, США) — клиническая гипнотерапия

Достижения и опыт

28 лет клинической практики, из которых последние 20 лет специализируется на психотерапии избыточного веса и пищевой зависимости. Многолетний опыт работы с зависимым поведением — от помощи пациентам с тяжёлыми формами зависимостей до специализированной психотерапевтической поддержки людей, страдающих перееданием и нарушениями пищевого поведения.

Владимир Михайлович применяет в практике гипнотерапию, когнитивно-поведенческую психотерапию и логотерапию. Его работа помогает пациентам не просто снижать вес, а менять отношение к еде, телу, стрессу и собственным привычкам, преодолевая пищевую зависимость на глубинном уровне.

Аккредитация

Свидетельство об аккредитации специалиста № 7725 033189552. Сведения о специалисте ведутся в государственном реестре ФРМР ЕГИСЗ: https://lkmr.egisz.rosminzdrav.ru

Показать полностью