Этика гипнотерапевта: 6 правил, которые защищают клиента

На первом приёме меня спрашивают об одном и том же: поможет ли, сколько понадобится сеансов, не опасно ли это. За четыре десятилетия я почти не слышал другого вопроса – что вы будете делать с записью нашего разговора и кому её покажете. А он отделяет специалиста от продавца услуги. Этика гипнотерапевта – это не страница на сайте, а проверяемые обязательства, и проверить их можно до первого сеанса.

Что такое этика гипнотерапевта и зачем нужен этический кодекс

Этика гипнотерапевта – это свод обязательств специалиста перед человеком, которого он вводит в состояние повышенной внушаемости: заранее объяснить метод и альтернативы, работать только в пределах своей подготовки, хранить тайну сеанса, не смешивать терапию с личными и коммерческими интересами и не обещать того, чего метод не даёт. В отличие от техники, этика проверяема со стороны клиента ещё до начала работы.

Вежливый специалист приятно говорит и внимательно слушает. Этичный – ограничивает сам себя там, где ему это невыгодно: отказывается от клиента не по профилю, не продаёт курс из десяти сеансов, когда достаточно трёх, и не записывает сеанс «для архива», не спросив.

Гипноз отличается от обычной беседы одним: человек в трансе сосредоточен, расслаблен и заметно хуже спорит с тем, что ему говорят. Это рабочее свойство метода, а не дефект. Но оно означает, что обычных норм вежливости здесь мало – нужны формальные правила, которые работают даже тогда, когда клиент не в состоянии возражать.

Комментарий врача: в трансе человек не беззащитен, но он доверчивее обычного. Поэтому ответственность за рамку лежит целиком на специалисте, а не делится пополам.

Чем регулируется гипнотерапия в России

Отдельного закона о гипнозе в России нет, и это первое, что стоит понимать. Если гипноз применяют как часть медицинской помощи, работают нормы закона об охране здоровья граждан: цели, методы, риски и возможные варианты вмешательства должны быть изложены пациенту в доступной форме до начала, а само вмешательство возможно только после информированного добровольного согласия [1]. Если же человек идёт к психологу-консультанту, формально это не медицинская помощь, и закон о здравоохранении на неё не распространяется.

В номенклатуре медицинских специальностей Минздрава специальности «гипнотерапевт» или «гипнолог» нет вообще – есть «психотерапия» [3]. Гипноз в государственной системе существует как метод внутри психотерапии, а не как отдельная профессия. Поэтому вывеска «сертифицированный гипнолог» юридически не значит ничего: она говорит лишь о том, что человек где-то учился.

Профессиональные кодексы закрывают эту дыру лишь отчасти, зато написаны конкретно. Этический кодекс психолога, принятый V съездом Российского психологического общества 14 февраля 2012 года, прямо требует: работа допускается только после информированного согласия, клиенту сообщают о цели, методах и способах использования информации, а при стационарном лечении – ещё и о рисках и альтернативных методах, включая непсихологические [4]. Он же запрещает преувеличивать эффективность своих услуг и давать гарантии результата, запрещает платить за направление клиентов и прямо указывает: психолог не должен вступать в какие бы то ни было личные отношения со своими клиентами [4].

Международные правила ещё жёстче в одном пункте. Этический кодекс Международного общества гипноза в редакции июля 2018 года разрешает применять гипноз только для тех задач, для которых специалист квалифицирован и лицензирован, запрещает обучать гипнотическим техникам людей без профильной подготовки и отдельным пунктом запрещает члену общества выступать с гипнозом ради публичного развлечения или сотрудничать с теми, кто этим занимается [6].

За сорок лет я повидал десятки школ

Я начинал практику в 1984 году, когда гипноз в стране был частью психиатрии и других вариантов не существовало. С тех пор через мои приёмы прошли тысячи человек, и среди них набрались десятки тех, кто пришёл после неудачного опыта у другого специалиста. Это клиническое наблюдение по записям обращений, а не исследование: систематического протокола я не вёл.

Важно, что именно шло не так. Почти никогда дело не было в технике – наведение транса люди осваивают быстро. Ломалось всё на рамке: обещали результат, не спросили про лекарства и диагнозы, записали сеанс, перешли на дружеское «ты» и продали курс вперёд на полгода. Реальная ценность специалиста – не в обещаниях, а в том, от чего он отказывается.

Почему слово «гипноз» уже меняет результат

Прямой ответ: само название процедуры работает как часть процедуры. Если одну и ту же последовательность действий назвать «релаксацией», человек откликнется умеренно; если назвать её «гипнозом» – заметно сильнее. Это значит, что слова, которыми специалист описывает предстоящую работу, не нейтральны и уже являются вмешательством.

В 2005 году психологи Бхарат Ганди и Дэвид Оукли из Университетского колледжа Лондона придумали неожиданно простой опыт. Они измерили внушаемость участников, затем провели с ними одну и ту же процедуру наведения – и половине группы сказали, что это гипноз, а другой половине, что это упражнение на расслабление. После «расслабления» внушаемость выросла умеренно. После «гипноза» – очень значительно, хотя делали ровно то же самое [8]. Вывод, который из этого следует, неудобен для рекламы: эффект метода нельзя полностью отделить от ожиданий, которые создаёт специалист.

Статус этого факта – иллюстративный: одна лаборатория, небольшая студенческая выборка, поэтому данные ограничены. Но в 2025 году группа Золтана Кекеча проверила ту же идею гораздо строже: сбалансированный плацебо-план, четыре процедуры – две обычные и две заведомо «пустые», каждая под ярлыком «гипноз» или «контроль», и запись электроэнцефалограммы на 61 канале. Ярлык действительно оказался главным, что определяло субъективную глубину транса, и даже «гипноз белым шумом» дал глубину, сопоставимую с настоящей индукцией [9].

Что в этой работе нельзя пропустить

Критический разбор обязателен, потому что та же статья содержит и отрицательные результаты. Во-первых, вторая «пустая» индукция сработала хуже остальных – значит, не любая процедура становится гипнозом от одного названия, и простая версия теории ожиданий не подтвердилась. Во-вторых, большинство изученных признаков на электроэнцефалограмме между процедурами не различались: отдельной «подписи гипноза» в мозге авторы не нашли [9]. Для статьи об этике важны обе половины вывода: специалист влияет на результат словами, но это не повод объявлять гипноз чистым внушением без содержания.

Практический смысл для клиента такой. Специалист, который говорит «сейчас будет сильнейший гипноз, вы ничего не вспомните», не просто рекламирует себя – он уже меняет ваш отклик и одновременно снимает с себя возможность честно оценить результат. Этичная формулировка выглядит скучнее: «мы будем работать с вниманием и воображением, часть людей откликается сильнее, часть слабее, через три встречи посмотрим, что изменилось».

Информированное согласие: что вам обязаны рассказать до сеанса?

Информированное добровольное согласие – это не подпись на бланке, а разговор, который до подписи состоялся. Закон требует, чтобы человеку в доступной форме рассказали о целях и методах помощи, о связанном с ними риске, о возможных вариантах вмешательства, о его последствиях и о предполагаемых результатах [1]. Порядок получения согласия и сама форма утверждены приказом Минздрава России от 12 ноября 2021 года № 1051н; согласие может быть оформлено и электронным документом [2].

В медицинской организации вам дадут подписать бланк. Вне медицины его может не быть, и тогда роль согласия играет договор или письменная памятка. Отсутствие любого документа – сигнал: специалист не хочет фиксировать, что именно он обещал.

Минимальный набор того, что должно прозвучать до первого транса, выглядит так.

• Что конкретно будет происходить на сеансе и сколько он продлится.
• Какие есть альтернативы, включая немедикаментозные и медикаментозные, и почему предлагается именно гипноз.
• Какие возможны нежелательные реакции – головная боль, сонливость, эмоциональный отклик, усиление тревоги после сеанса.
• Чего метод не делает и при каких состояниях он не применяется.
• Сколько встреч предполагается и как будет оцениваться результат.
• Что происходит, если вы захотите прекратить: как расторгается договор и что с оплаченным.

Отдельно о праве отказаться. Согласие добровольное означает, что его можно отозвать в любой момент, в том числе посреди курса, и объяснять причину вы не обязаны. Специалист, который на это обижается или начинает убеждать, что «сейчас нельзя бросать, иначе станет хуже», нарушает не этикет, а базовый принцип самоопределения клиента, прямо записанный в кодексе [4].

Два разговора, которые повторяются из года в год

Первый: «А вдруг я соглашусь на то, на что не согласился бы в обычном состоянии?» Отвечаю честно: в трансе человек хуже спорит, но не теряет собственных ценностей, и именно поэтому согласие берут заранее, на трезвую голову, а не по ходу сеанса. Второй: «Можно я приду с мужем, он посидит рядом?» Можно, если это ваше решение, а не его условие – присутствие третьего лица обсуждается до начала и фиксируется, потому что оно меняет границы конфиденциальности.

Что этично обещать: доказательства вместо гарантий

Прямой ответ: этично обещать процесс, а не результат. Кодекс психолога формулирует это без двусмысленностей – специалист не должен преувеличивать эффективность своих услуг, заявлять о превосходстве своих методик и давать гарантии результативности [4]. «Избавлю от страха полёта за один сеанс» – не смелое обещание, а нарушение.

Второе требование честности – знать и называть, где доказательства сильные, а где их нет. Здесь разброс огромен даже внутри одной темы.

Сопоставлять эти цифры напрямую нельзя, и честный специалист об этом скажет. У Cochrane и у обзора 2025 года разные критерии успеха: в обзоре Cochrane засчитывали только воздержание не менее шести месяцев и во многом по строгим правилам, а доля 66,7 % – это доля работ, где авторы сами сочли результат положительным, часто по самоотчёту [12][13]. Один показатель говорит о надёжности доказательств, другой – о том, что публикуют.

Комментарий врача: здесь стоит насторожиться, если вам показывают только проценты успеха и ни разу не называют, с чем сравнивали. Без группы сравнения любая цифра означает лишь, что людям стало лучше со временем.

Отсюда вытекает и правило о подаче метода. Гипноз в большинстве тем – вспомогательный инструмент внутри комплексной работы, а не первая линия. При бессоннице первая линия – когнитивно-поведенческая терапия и гигиена сна, при тревожных расстройствах – психотерапия и, когда нужно, лекарства по назначению врача. Специалист, который предлагает заменить гипнозом назначенное лечение, выходит за пределы и этики, и компетентности.

Ту же мысль с другой стороны разбирают в видеолекции выше: там отдельный блок про то, где метод действительно помогает, и короткий перечень признаков, по которым стоит насторожиться.

Работа с памятью: почему этичный специалист не «достаёт воспоминания»

Прямой ответ: гипноз не работает как видеозапись прошлого. Под внушением человек вспоминает больше, но часть «вспомненного» не происходила, а уверенность в этих деталях растёт вместе с их количеством. Поэтому этичный специалист не обещает «вернуть забытое» и не строит терапию вокруг раскопок детства.

Самое аккуратное измерение этого эффекта сделали в 2002 году. Участникам дали прослушать историю, а потом задавали вопросы – нейтральные или наводящие, в гипнозе или без. Ошибок стало больше и от гипноза, и от наводящих вопросов, причём наводящие вопросы навредили сильнее; эффекты складывались, и худший результат давала комбинация «наводящий вопрос в трансе» [10]. Уровень внушаемости участника на это почти не влиял.

Вывод из этой работы часто переворачивают. Виноват не транс сам по себе, а то, как задан вопрос. «Вы ведь помните, что было в той комнате?» – опасная формулировка и в кабинете, и на кухне. Обзор 2025 года подтверждает ту же логику: гипнотическую регрессию и направленное воображение авторы предлагают применять с осторожностью именно потому, что они способны непреднамеренно порождать ложные воспоминания [11].

Что из этого следует для клиента практически:

• Формулировка «под гипнозом вы точно вспомните, что с вами сделали в детстве» – не метод, а обещание, которое наука не подтверждает.
• Воспоминание, полученное в трансе, не может служить доказательством события – ни в суде, ни в семейном разговоре.
• Если специалист сам подсказывает содержание воспоминания, работа идёт во вред; этичный задаёт открытые вопросы и не настаивает на версии.
• Яркость и эмоциональность картинки не говорят о её достоверности – подробнее об этом в статье почему «воспоминания» под гипнозом бывают ложными.

Отдельная история – «регрессия в прошлые жизни». Это не терапевтический метод с доказанной эффективностью, а жанр; подтверждений существования описанных там воспоминаний нет. Разбор того, что происходит на таких сеансах на самом деле, есть в материале про регрессию в прошлые жизни.

Конфиденциальность и запись сеанса

Прямой ответ: всё, что вы сказали на сеансе, не подлежит разглашению, а любая запись возможна только с вашего отдельного согласия. Кодекс психолога формулирует это дважды: информация, полученная в работе на основе доверительных отношений, не разглашается вне согласованных условий, а видео- и аудиозаписи консультации допустимы только после согласия клиента, и показывать их третьим лицам тоже можно лишь с его согласия [4]. В медицине действует врачебная тайна: сведения о факте обращения, диагнозе и состоянии здоровья охраняются законом [1].

На практике спотыкаются на трёх вещах, и ни одна из них не выглядит как злой умысел.

1. Запись «для себя». Специалист включает диктофон, чтобы потом переслушать. Это допустимо, но только если он спросил, объяснил, где файл будет храниться и когда будет удалён.
2. Разбор на супервизии. Обсуждать сложный случай с более опытным коллегой – нормальная и полезная практика. Нормальной её делает обезличивание: без имени, узнаваемых деталей и записей, по которым вас можно опознать.
3. Соцсети и обучение. Фрагмент сеанса в канале или на вебинаре – отдельное согласие, отдельная формулировка, отдельное право отозвать. Молчание клиента согласием не является.

Вопрос, с которого стоит начинать, звучит буднично: «Будет ли запись, где она хранится, кто имеет к ней доступ и когда вы её удалите?» Если ответ расплывчатый – это уже информация о специалисте.

Вспомню тот случай, с которого начал. Эльвира, 38 лет, обратилась ко мне после неудачного опыта: она боялась летать и нашла «гипнолога», окончившего трёхнедельные курсы, который пообещал снять страх за одну встречу. Страх никуда не делся, зато через месяц знакомая прислала ей фрагмент её же сеанса из телеграм-канала этого специалиста – «учебный материал, лицо же не видно». О записи её не спрашивали вовсе; сама она тоже не спросила. Дальше была обычная работа: восемь встреч по протоколу когнитивно-поведенческой терапии, гипноз как часть подготовки к полёту, тренировка в аэропорту и рейс до Сочи. Имя и детали изменены. И это клинический случай, а не доказательство эффективности самого гипноза: одновременно шла поведенческая работа, без которой результата бы не было.

Границы: деньги, подарки, дружба и двойные роли

Прямой ответ: между специалистом и клиентом допустимы только профессиональные отношения. Кодекс психолога прямо запрещает вступать в какие бы то ни было личные отношения со своими клиентами и требует избегать ситуаций, в которых отношения используются в личных интересах [4]. Дружба, романтические отношения, совместный бизнес, займы и бартер – не «серая зона», а выход за рамку.

Почему это правило такое жёсткое именно в гипнотерапии. Клиент приходит с уязвимым материалом, работает в состоянии повышенной внушаемости и находится в заведомо неравной позиции: он платит, он не разбирается в методе, он надеется. Любая вторая роль – приятеля, партнёра, продавца курса – делает невозможной честную оценку: специалист перестаёт понимать, что он рекомендует ради клиента, а что ради себя.

Денежная часть этики описана так же конкретно. Кодекс запрещает предлагать скидку или вознаграждение за направление клиентов и заключать соглашения с третьими лицами с этой целью [4]. Из этого следует несколько практических правил: стоимость и формат оплаты обсуждаются до начала, цена не меняется посреди курса, предоплата за длинный курс вперёд – повод задать вопросы, а «партнёрская программа» с процентом за приведённого знакомого несовместима с профессиональной рамкой. Диапазон цен и то, от чего он зависит, разбирается отдельно в статье сколько стоит сеанс гипноза.

Комментарий врача: двойная роль почти никогда не возникает разом. Она собирается из мелочей, каждая из которых по отдельности выглядит как человеческое отношение.

Отдельно о подарках и дружеском тоне. Небольшой знак благодарности после завершения работы – не катастрофа. Проблема начинается там, где подарок становится регулярным, где специалист переходит на «ты» и начинает делиться своими трудностями, где появляются общие чаты «не по работе». Любая из этих деталей по отдельности выглядит мило. Вместе они означают, что рамки больше нет, а значит, некому заметить, что терапия давно не движется.

Мне любопытно, как это выглядит со стороны клиента. За годы я видел разные подходы: одни приходят с готовым списком вопросов, другие доверяются первому впечатлению. К какой группе относитесь вы?

Что вы проверяли у специалиста перед первым сеансом гипноза?

• Образование и документы
• Отзывы и рекомендации знакомых
• Ничего не проверял, доверился сайту

Просмотреть результаты

 Загрузка ...

Эстрадный гипноз и съёмки: где этика кончается

Прямой ответ: публичное развлечение и терапия – разные занятия с разными правилами, и смешивать их нельзя. Этический кодекс Международного общества гипноза запрещает своим членам предлагать услуги ради публичного развлечения и сотрудничать с теми, кто этим занимается [6]. Причина не в снобизме: на сцене нет ни согласия в полном смысле, ни отбора по противопоказаниям, ни возможности остановиться.

Любопытно сравнить с британским регулированием, которое существует с середины прошлого века.

Британский закон о гипнотизме 1952 года требует разрешения контролирующего органа на любой показ гипноза для публики, а типовые условия таких разрешений включают запрет вовлекать людей младше 18 лет и обязанность не доводить участников до унижающего поведения [7]. В России эстрадное шоу регулируется общими нормами о зрелищных мероприятиях, и ответственность за отбор участников лежит целиком на совести выступающего. Как устроено само шоу и чем оно отличается от работы в кабинете, подробно разобрано в статье про эстрадный гипноз.

Современный вариант той же проблемы – съёмки в кабинете. Ролики «посмотрите, как клиентка проваливается в транс» этически стоят там же, где сцена: человек в изменённом состоянии не может взвешенно решить, хочет ли он, чтобы это видели. Согласие, подписанное до сеанса, здесь не спасает – к моменту съёмки оно уже не информированное.

Можно ли проводить гипноз подростку без согласия родителей?

Прямой ответ: до 15 лет согласие на медицинское вмешательство даёт один из родителей или законный представитель, а с 15 лет подросток вправе решать сам; для несовершеннолетних с наркологическими проблемами этот порог – 16 лет [1]. Кодекс психолога добавляет симметричное правило: если клиент не в состоянии сам принимать решение об участии в работе, решение принимают его законные представители [4].

Юридическая сторона здесь проще этической. Формальное согласие родителя не отменяет необходимости объяснить ребёнку, что будет происходить, и получить его собственное «да»: ребёнок, которого привели «чтобы его починили», не выбирал специалиста, часто не согласен с формулировкой проблемы и не знает, что может отказаться.

• Разговор с ребёнком отдельно от родителя – норма, а не каприз специалиста.
• Границы конфиденциальности оговариваются трижды: с родителем, с ребёнком и в момент, когда возникает риск для жизни и здоровья.
• Родитель имеет право знать о ходе работы в общих чертах, но не дословный пересказ сессий.
• Отказ ребёнка входить в транс выполняется немедленно и без уговоров.

Если специалист обещает «поработать с ребёнком без родителей и не рассказывать им ничего» – это не защита ребёнка, а снятие с себя ответственности.

Частые ошибки клиентов при проверке специалиста

Ошибки здесь делают не от легкомыслия, а потому что проверяют не то. Ниже шесть самых частых – в формате «что делают, почему так делают и как правильно».

1. Смотрят на сертификаты, а не на базовое образование. Так делают потому, что сертификатов много и они красивые. Правильно – сначала выяснить базовое образование и только потом смотреть, чем оно дополнено; как читать такие документы, разобрано в материале про сертификат гипнотерапевта.
2. Верят отзывам на сайте специалиста. Так делают, потому что это первое, что попадается. Правильно – искать подтверждения вне площадки, которую контролирует сам специалист, и проверять школу отдельно: как это сделать, описано в статье про школы гипноза и их лицензии.
3. Не спрашивают о противопоказаниях. Так делают, потому что гипноз кажется безобидным. Правильно – рассказать о диагнозах и лекарствах самому и убедиться, что специалист про это спросил; перечень состояний, при которых метод не применяют, собран в статье про противопоказания к гипнозу.
4. Соглашаются на курс вперёд со скидкой. Так делают, потому что это выглядит выгодно. Правильно – платить по мере работы: предоплата за десять сеансов лишает вас единственного рычага, если после второго станет ясно, что это не ваш специалист.
5. Принимают обещание за квалификацию. Так делают, потому что уверенность звучит убедительнее оговорок. Правильно – считать гарантию результата признаком против специалиста, а не за него.
6. Не спрашивают про супервизию. Так делают, потому что слово незнакомое. Правильно – спросить прямо: с кем вы обсуждаете сложные случаи. Специалист, который за годы практики ни разу ни с кем не советовался, либо не берёт сложного, либо не замечает собственных ошибок.

Короткое правило для первой встречи: оценивайте не то, что специалист обещает сделать, а то, от чего он отказывается. Отказ – самая дорогая вещь в этой профессии и самый надёжный признак рамки.

Что изменилось за последние годы

До недавнего времени разговор об этике в русскоязычной гипнотерапии опирался почти целиком на кодекс психолога 2012 года. Сейчас картина меняется с двух сторон – регуляторной и научной.

Регуляторная сторона: в Государственной Думе снова обсуждают законопроект № 846497-8 об основах регулирования психологической деятельности, новая редакция внесена 10 февраля 2026 года, и на момент подготовки статьи он не принят [5]. В обсуждаемом тексте есть вещи, которые прямо касаются нашей темы: сведения о психологической помощи предлагают отнести к охраняемой тайне, допускать к работе только людей с профильным высшим образованием, требовать три года опыта до самостоятельной частной практики и повышать квалификацию каждые пять лет. Пока это проект, а не норма, и опираться на него как на действующее правило нельзя.

Научная сторона: за 2025 год вышли сразу несколько работ, из-за которых разговор о честных обещаниях стало вести легче. Строгий эксперимент с ЭЭГ показал, что ожидания, созданные специалистом, – не фон, а действующая часть процедуры [9]. Систематический обзор по отказу от курения прямо указал, что о побочных эффектах в исследованиях почти никто не отчитывается [13]. А рандомизированное исследование с имитацией гипноза дало честную картину размера эффекта: разница с плацебо есть, но она не похожа на чудо [14].

Вывод, который я бы сделал для клиента: за последние годы стало больше данных и меньше поводов для громких формулировок. Специалист, который за это время не поменял свою речь с «гарантирую» на «посмотрим через три встречи», просто не читал ничего нового.

Кому особенно важно проверять этику

Проверять специалиста стоит всем, но цена небрежности разная.

Проверять подробно, не экономя на вопросах:

• если в анамнезе есть психиатрический диагноз, вы принимаете лекарства или наблюдаетесь у врача;
• если запрос связан с травмой, насилием или утратой – здесь выше риск навредить неосторожной работой с памятью;
• если речь о ребёнке или подростке;
• если вам предлагают длинный оплаченный вперёд курс или работу «по авторскому методу»;
• если специалист нашёлся через рекламу с обещанием результата.

Достаточно базовой осторожности:

• если вы идёте к врачу-психотерапевту в лицензированную клинику по направлению и подписываете стандартное согласие;
• если запрос бытовой – страх публичных выступлений, подготовка ко сну, снижение напряжения – и вы не принимаете лекарств;
• если вы уже работали с этим специалистом и рамка не нарушалась.

Минимальный набор – согласие, запись и право прекратить – уместен в обеих группах и занимает три минуты разговора.

Когда нужен врач, а не гипнотерапевт?

Есть состояния, при которых работа с немедицинским специалистом неуместна в принципе, и этичный гипнотерапевт сам вас остановит и направит дальше. Если он этого не делает – это и есть главный красный флаг.

• Мысли о том, что жить не стоит, или намерение причинить себе вред. Это повод обратиться к врачу-психиатру немедленно, а в острой ситуации – вызвать скорую помощь; гипноз здесь не рассматривается ни как основной метод, ни как дополнительный.
• Голоса, ощущение чужого воздействия, спутанность, бред. Нужен врач-психиатр; сеансы транса при таких состояниях противопоказаны.
• Тяжёлая депрессия с невозможностью встать и работать. Первая линия – лечение у врача, гипноз может обсуждаться только как дополнение и позже.
• Зависимость с тяжёлым абстинентным синдромом. Сначала врач-нарколог и медицинская помощь, затем психотерапевтическая часть.
• Любое новое физическое недомогание, которое списывают на «психосоматику». Сначала исключить телесную причину у профильного врача.
• После сеанса стало ощутимо хуже и не проходит несколько дней. Это повод не к следующему сеансу, а к консультации врача; что именно считается нормальной реакцией, а что нет, разобрано в статье про риски и побочные эффекты гипноза.

Шесть правил этичного гипнотерапевта

Если свести всё сказанное к проверяемому списку, получится шесть обязательств. Их удобно держать в голове на первой встрече: каждое либо выполняется, либо нет, и для оценки не нужно разбираться в технике гипноза.

1. Объяснить и получить согласие до начала. Цели, методы, риски, альтернативы и предполагаемый результат – словами, которые вы поняли, и до первого транса, а не после.
2. Назвать границы компетентности. Чему он учился, с чем работает, с чем не работает и к кому направит, если ваш запрос вне его поля.
3. Не давать гарантий. Никаких «за один сеанс», «навсегда» и «100 %»; вместо этого – критерий, по которому через оговорённое число встреч вы вместе оцените результат.
4. Держать профессиональную рамку. Без дружбы, романтических отношений, займов, бартера и вознаграждений за приведённых знакомых; оплата и формат оговорены заранее и не меняются посреди курса.
5. Защищать тайну сеанса. Запись – только с отдельного согласия, с ответом на вопросы, где хранится и когда удаляется; супервизия – только обезличенно.
6. Не настаивать на содержании воспоминаний. Открытые вопросы вместо подсказок, никаких обещаний «вспомнить, что было», никакой трактовки транса как источника доказательств.

Ответы важнее формулировок. Хороший признак – специалист отвечает спокойно, не обижается на вопрос про запись и сам добавляет то, о чём вы не спросили. Плохой – переводит разговор на отзывы, на свой опыт в двадцать тысяч сеансов и на то, что «всё индивидуально».

Коротко о главном

• Этика гипнотерапевта – это проверяемые обязательства: согласие, границы компетентности, конфиденциальность, профессиональная рамка и честные обещания.
• Отдельного закона о гипнозе в России нет; в медицине действует закон об охране здоровья и приказ Минздрава № 1051н, вне медицины – кодекс психолога и договор.
• Специальности «гипнотерапевт» в номенклатуре Минздрава не существует: гипноз – метод внутри психотерапии, а не профессия.
• Гарантия результата, предоплата за длинный курс и вознаграждение за приведённых знакомых прямо запрещены кодексом психолога.
• Запись сеанса возможна только с отдельного согласия; показ записи третьим лицам – отдельное согласие.
• Гипноз не возвращает забытое: и транс, и наводящие вопросы увеличивают число ошибок памяти, причём вопросы сильнее.
• До 15 лет согласие даёт родитель, с 15 лет подросток решает сам; при наркологических проблемах порог – 16 лет.
• Шесть вопросов на первой встрече дают о специалисте больше, чем любой сертификат на стене.

Что читать дальше

• Как подготовиться к сеансу гипноза: вопросы специалисту и правила безопасности – продолжение этой статьи с практической стороны.
• Как стать гипнотерапевтом: обучение, практика и супервизия – та же тема глазами специалиста, а не клиента.
• Лучшие гипнотерапевты России: критерии выбора и проверка – как проверять конкретного человека.

Частые вопросы

Источники

1. Российская Федерация. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Ст. 13, 20, 54.
2. Министерство здравоохранения Российской Федерации. Приказ от 12.11.2021 № 1051н «Об утверждении Порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства, формы информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и формы отказа от медицинского вмешательства».
3. Министерство здравоохранения Российской Федерации. Приказ от 07.10.2015 № 700н «О номенклатуре специальностей специалистов, имеющих высшее медицинское и фармацевтическое образование».
4. Российское психологическое общество. Этический кодекс психолога. Принят 14 февраля 2012 года решением V съезда Российского психологического общества.
5. Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Законопроект № 846497-8 «Об основах регулирования психологической деятельности в Российской Федерации». Новая редакция внесена в Государственную Думу 10 февраля 2026 года; по состоянию на октябрь 2026 года не принят.
6. International Society of Hypnosis. Code of Ethics (рус. «Этический кодекс Международного общества гипноза»). Редакция от июля 2018 года.
7. Парламент Великобритании. Hypnotism Act 1952 (рус. «Закон о гипнотизме 1952 года»).
8. Gandhi B., Oakley D. A. Does «hypnosis» by any other name smell as sweet? The efficacy of «hypnotic» inductions depends on the label «hypnosis» (рус. «Пахнет ли гипноз под другим названием так же сладко? Эффективность гипнотических индукций зависит от ярлыка „гипноз“»). Consciousness and Cognition. 2005. PMID: 15950884. DOI: 10.1016/j.concog.2004.12.004.
9. Kekecs Z., Csikos E., Minh N. D. Q. и соавт. Can Any Procedure Be Hypnosis? Exploring the Effect of Framing on Hypnotic Depth and Electrophysiological Correlates of Hypnosis in a Balanced Placebo Design (рус. «Может ли любая процедура быть гипнозом? Влияние подачи на глубину транса и электрофизиологические корреляты»). Psychophysiology. 2025. PMID: 41204701.
10. Scoboria A., Mazzoni G., Kirsch I., Milling L. S. Immediate and persisting effects of misleading questions and hypnosis on memory reports (рус. «Немедленные и устойчивые эффекты наводящих вопросов и гипноза на отчёты о воспоминаниях»). Journal of Experimental Psychology: Applied. 2002. PMID: 12009174. DOI: 10.1037/1076-898X.8.1.26.
11. Leo D. G., Bruno D., Proietti R. Remembering what did not happen: the role of hypnosis in memory recall and false memories formation (рус. «Воспоминание о том, чего не было: роль гипноза в припоминании и образовании ложных воспоминаний»). Frontiers in Psychology. 2025. PMID: 39968201.
12. Barnes J., McRobbie H., Dong C. Y., Walker N., Hartmann-Boyce J. Hypnotherapy for smoking cessation (рус. «Гипнотерапия для отказа от курения»). Cochrane Database of Systematic Reviews. 2019. PMID: 31198991.
13. Ekanayake V., Elkins G. R. Systematic Review on Hypnotherapy and Smoking Cessation (рус. «Систематический обзор: гипнотерапия и отказ от курения»). International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis. 2025. PMID: 39773364.
14. Elkins G., Arring N., Morgan G. и соавт. Self-Administered Hypnosis vs Sham Hypnosis for Hot Flashes: A Randomized Clinical Trial (рус. «Самостоятельный гипноз против имитации гипноза при приливах: рандомизированное клиническое исследование»). JAMA Network Open. 2025. PMID: 41217756.

Автор

Гордеев Владимир Алексеевич

Гордеев Владимир Алексеевич — врач-психиатр, гипнотерапевт, специалист по лечению зависимостей, игровой зависимости (игромании), фобий, тревожных расстройств, расстройств пищевого поведения и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Общий … стаж работы — 41 год.

Владимир Алексеевич окончил Кемеровский государственный медицинский университет по специальности «лечебное дело» в 1984 году. В 1989 году прошёл интернатуру по психиатрии, получив базовую специализацию, ставшую основой для дальнейшей многолетней клинической практики. Право на медицинскую деятельность подтверждено свидетельством об аккредитации специалиста.

За более чем четыре десятилетия работы врач накопил разносторонний клинический опыт — от общей психиатрической практики до узкой специализации на зависимом поведении и тревожно-фобических расстройствах. Такой длительный стаж позволяет ему видеть не только симптоматическую картину заболевания, но и глубинные причины, лежащие в основе зависимостей, страхов и тревожных состояний пациентов.

Ключевое направление практики Владимира Гордеева — работа с зависимостями во всём их многообразии: от химических до поведенческих форм, включая игровую зависимость (игроманию), которая по своим психологическим механизмам во многом схожа с классическими видами зависимого поведения. Врач применяет гипнотерапию как эффективный инструмент проработки автоматических паттернов, поддерживающих зависимое поведение, — тяги, компульсивных действий, эмоциональных срывов и трудностей самоконтроля.

Отдельное место в практике занимает работа с фобиями и тревожными расстройствами. Многолетний опыт позволяет врачу использовать гипнотерапевтические техники в сочетании с классическими психиатрическими и психотерапевтическими подходами для снижения интенсивности тревоги, проработки конкретных страхов и восстановления психологической устойчивости пациента.

Значительное внимание в работе Владимира Алексеевича уделяется также посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР) — состоянию, требующему бережного и системного подхода. Гипнотерапия в этом контексте помогает мягко работать с травматическим опытом, снижая его разрушительное влияние на повседневную жизнь пациента, без необходимости многократного болезненного «проговаривания» травмирующих событий в деталях.

Опыт работы с зависимым поведением закономерно распространяется и на сферу расстройств пищевого поведения: переедание, эмоциональное питание, компульсивные пищевые срывы врач рассматривает как одну из форм зависимого поведения, поддающуюся коррекции теми же комплексными методами — сочетанием психиатрической, психотерапевтической и гипнотерапевтической помощи.

В своей практике Владимир Гордеев применяет проверенные временем методы: психиатрическую диагностику и лечение, гипнотерапию, а также элементы когнитивно-поведенческого подхода при работе с фобиями, тревожными расстройствами и зависимым поведением. Такой комплексный инструментарий, подкреплённый 41-летним стажем, позволяет врачу подбирать индивидуальную стратегию терапии для каждого пациента — будь то зависимость, игромания, фобия, тревожное расстройство, расстройство пищевого поведения или ПТСР.

Деятельность врача ведётся на основании свидетельства об аккредитации специалиста; сведения о специалисте учитываются в государственном реестре ФРМР ЕГИСЗ: https://lkmr.egisz.rosminzdrav.ru

Основные направления работы: психиатрия, гипнотерапия, лечение зависимостей, игромания, фобии, тревожные расстройства, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), расстройства пищевого поведения, эмоциональное переедание.

Показать полностью